а, сэр. Сначала он устроил всем взбучку, а потом пристал с каким-то пустым разговором к месье Морису. Он весьма нелицеприятно высказывался о французской кухне, затем начал его учить как правильно готовить седло барашка. Да, он пробыл на кухне довольно долго и даже провонял там всё своим ужасным табаком. ─ Вот оно как?! ─ усмехнулся Воронов. ─ Интересно! ─ И ещё… ─ вновь замялся дворецкий, ─ несколькими минутами раньше там был Их Бывшая Экселенция, мистер Фергюсон, ─ сделал он полупоклон в сторону ирландца. ─ Бывшая Экселенция? ─ тонкие губы Фергюсона исказились в неприятной усмешке. ─ Не знал, что в «Братстве» существует и такой титул. Да, я был там… не помню в котором часу. У меня разбилась пепельница и я спустился на кухню чтобы подыскать что-нибудь на замену. Нашёл какую-то фарфоровую дрянь. ─ Но почему вы не послали за пепельницей кого-либо из прислуги? ─ Не знаю, ─ раздражённо отмахнулся ирландец. ─ Кажется, никого не было поблизости, а курить очень хотелось. Я же теперь «Бывшая Экселенция», и в этом здании мне не положен личный камердинер. ─ Не понимаю, господа, какое удовольствие вы можете испытывать вдыхая этот зловонный дым, ─ пропищала Солнышко. ─ Вот дядя Володя стал курить значительно меньше. Оттого он всегда бодр и прекрасно себя чувствует. ─ Неужели, барон, вы намерены подозревать всех без разбору?! ─ с вызовом произнёс Фергюсон резко поднимаясь с кресла. ─ Просто безумие какое-то! Полагаю, что как раз этого и добиваются наши враги! ─ С этими словами ирландец грубо оттолкнув Питера вышел из гостиной. ─ Иногда мне хочется его застрелить, ─ перейдя на немецкий сказал Воронов. ─ Не вам одному, Владимир, ─ с тяжёлым вздохом ответил барон. ─ Фергюсон уже всем смертельно надоел. Надоел, со своими непомерными амбициями, необоснованными притензиями и оскорблённым эго. Видит Бог, я не желал занять его место. ─ Да, но по-моему сейчас мы его сильно обидели. ─ Ничего, переживёт. ─ Меня беспокоит ещё один вопрос, друг мой, ─ о чём-то задумавшись спросил граф. ─ В чём и как наш неведомый недоброжелатель сумел пронести сюда мёртвую воду? Почему ни один из уровней магической защиты не почувствовал эту, явно потустороннюю субстанцию и не поднял тревогу. Вот над этим стоит поломать голову, ведь через наши двери просто так не пройдёшь. ─ Я уже думал над этим, Владимир, ─ пожал плечами барон. В этот момент замерший словно статуя Питер деликатно покашляв спросил: ─ Так я могу идти, Ваша Экселенция? ─ Кстати о нашей двери, ─ оживился фон Хагендорф и обернулся к дворецкому. ─ Питер, вы когда-нибудь замечали как проходя через парадные двери кто-нибудь из наших братьев… ну… начинал вести себя несколько необычно? ─ Что вы имеете в виду, сэр, ─ не понял тот. ─ Может быть кому-то становилось дурно? Или он морщился от боли? Был похож на пьяного? ─ Пожалуй, да, сэр, ─ наморщил лоб дворецкий. ─ В прошлом году мистер Ван дер Страатен и мистер Даванцати явились глубокой ночью и сильно пьяными. Мистера Даванцати тогда ещё вырвало на лестнице. ─ Нет, Питер, я спрашиваю вас совсем о другом. Тогда, оба упомянутых вами джентльмена просто вернулись с прощального обеда у сэра Рэндольфа. Меня же интересуют другие случаи. Несомненно вам должно быть известно, что наши парадные двери не совсем обычны? ─ Конечно, сэр. Они являются частью магической защиты нашего здания. В этих дверях сокрыты частицы мощей нескольких весьма почетаемых святых, так что ни одна нежить сквозь них не пройдёт. ─ Бодро произнеся эту фразу Питер тут же осёкся и слегка вздрогнул. ─ То есть вы, Ваша Экселенция всё-таки подозреваете кого-то из нас в предательстве? ─ Вот именно. Если выходец из потустороннего мира примет человеческий облик и попытается войти в эти двери у него ничего не получится. Он испытает страшную боль и немедленно примет свой истинный облик. Если же в эти двери войдёт живой человек на котором будет магическая печать мира мёртвых, а я сейчас говорю о возможном предателе, то его начнёт бить дрожь, всячески корёжить, ну и всё такое прочее. Вижу, вы что-то вспомнили. Не так ли, Питер? ─ Ничего такого, сэр, хотя… Несколько дней назад мистер Паркер… ─ дворецкий стоял переминаясь с ноги на ногу и натужено пытался облечь в слова свои смутные ощущения. ─ И что же мистер Паркер? ─ сразу помрачнел Воронов. ─ Когда он проходил через двери его прямо таки скрутил сильный кашель. Ему стало так плохо, что добраться до своего кабинета он смог только с помощью того молодого француза… месье де Ферлэнда. Его действительно тогда всего трясло. ─ А как повёл себя «Колокольчик святого Дунстана»? Он должен извещать своим звоном о проникновении инфернальных сущностей или их магии. ─ Он звонил… но как-то тихо. Причиной этому мог быть и сквозняк. ─ Хорошо, ступайте Питер, ─ отпустил дворецкого фон Хагендорф. ─ Пригласите сюда месье де Ферлэнда и помните о том, что я вам говорил. Никому ни слова о нашем разговоре. ─ Людвиг, по-моему это уже серьёзно! ─ воскликнул Воронов когда за Питером захлопнулась дверь. ─ Все улики указывают на… ─ Не спешите с выводами, мой друг, ─ остановил его австриец, ─ они могут оказаться обманчивыми. Кстати, Владимир, мне стало известно, что вы привлекаете наших людей к каким-то своим расследованиям. Так например, вы поручили некоторым нашим агентам следить за группой польских эмигрантов поселившихся в Кэмдене на Блумсбери-сквер. Они как-то связаны с похищением Жезла короля Конна? ─ Пока не знаю, Людвиг, ─ признался Воронов. ─ Пока не знаю. * * * По сумеречным и грязным закоулкам Ист-Энда, где казалось, сам воздух дышал нищетой и убожеством пробиралась весьма необычная парочка: Высокий, молодой мужчина в довольно богатом костюме и накинутом на плече тёмном плаще, выглядевший как титулованный аристократ бодро шагал помахивая тростью, а за ним семенил оборванный парнишка лет четырнадцати. ─ Сэр, я думал, что люди вашего круга не появляются в этой части Лондона, ─ произнёс паренёк поправляя свой картуз из-под которого торчали светлые вихры. ─ Это так, малыш, ─ ответил джентльмен на не очень чистом английском, что выдавало в нём иностранца. ─ Здесь находится только моя лаборатория, хотя в ней я провожу большую часть времени. ─ А что за работу вы хотите мне предложить, сэр? ─ поинтересовался мальчуган. ─ Я это к тому, сэр, что если надо воровать, или всякое такое, то это напрасно. Тогда я сразу отказываюсь. Отец с матерью меня проклянут, если я займусь чем-то подобным. ─ Успокойся, малыш, ─ усмехнулся его благородный спутник. ─ Тебе не придётся красть чужие кошельки, лазать в окна и тем более резать глотки. Разве я произвожу впечатление злодея? ─ Нет, сэр. Конечно нет, ─ облегчённо вздохнул паренёк топая старыми, прохудившимися башмаками по лужам. Но потом его снова стали одолевать сомнения. ─ И ещё, сэр… ─ замялся он в нерешительности. ─ Я слышал, что есть такие джентльмены, которые… которые… ну, словом они вместо женщин предпочитают всё это делать с молодыми парнями. Мне такие вещи кажутся ужасными и сразу хочу предупредить, что я не такой. Моей семье конечно очень нужны деньги, ведь отец лешился работы, а сестрёнка болеет… Но я ни за что, ни за какие деньги… Даже если буду умирать от голода. Ведь самое страшное для человека ─ это погубить свою душу. ─ Напрасно, молодо человек, ─ хищно оскалив зубы улыбнулся мужчина. Теперь в его речи заметно ощущался польский акцент с характерными шипящими звуками. ─ Мыслящий и пытливый человек должен всё испытать в жизни. Все возможные удовольствия. Тем более, что самые чувственные и изысканные их виды всегда считались запретными, аморальными и преступными. По крайней мере таковыми их воспринимает всякое тупое, ограниченное быдло. ─ Но видя, что растерянный юноша остановился и вот-вот готов задать стрекача улыб