могила вампира! ― твердили они перебивая друг друга. ― Взглянув с презрением на могильщиков и не говоря больше ни слова капитан Тадеуш поднял заправленный керосином фонарь и начал спускаться в могилу по приставной деревянной лестнице. Открывшаяся перед ним картина действительно впечатляла. Лежавший в полуразвалившемся гробу среди истлевших тряпок скелет не имел головы. То есть она была, но в совершенно неподобающем месте. Оскалившийся, смотрящий на капитана пустыми глазницами череп лежал в ногах погребённого, а пространство между его раскрытыми челюстями было забито полусгнившей, полузасохшей массой. «Чеснок, ― догадался пан Тадеуш. ― Отсекли голову и набили рот чесноком». ― Однако это были ещё не все следы экзекуции произведённой над погребённым человеком. Рёбра с левой стороны грудной клетки оказались сломанными и между острых костяных осколков торчал сгнивший до трухи обломок деревянного кола. Да, вне всякого сомнения это было классическое погребение вампира. По крайней мере свершившие эту расправу люди считали погребённого таковым. « Книга… Где книга? ― скрипнув зубами Модзелевский начал ворошить лежавшие в гробу кости. ― Она должна быть здесь! ― Наконец на самом дне он действительно обнаружил какие-то пергаментные, скукожившиеся от времени листы. ― Вот она! Но почему здесь только отдельные листы? В легенде рассказывалось о весьма толстой книге. Поднеся свою находку к фонарю пан Тадеуш начал внимательно её рассматривать. ― Чёрт, ничего не видно!» ― прошептал он, пытаясь хоть что-то разглядеть в мерцающем пламени лампы. ― Что вы там затихли, капитан? ― послышалось сверху. ― Нашли своё сокровище? Вылезайте уже поскорее, мне надоело стоять на этом чёртовом ветру. Но капитан не отзывался. В свете фонаря виднелся его хищный, обрамлённый чёрными кудрями профиль и плотно сжатые тонкие губы. ― Проклятье! Это не та книга! ― Неужели вы обнаружили «Декамерон»? ― в голосе пана Михала прозвучало не прикрытое издевательство. ― Проклятье! ― прорычал Модзелевский снова скрипнув крепкими зубами. ― Тут какая-то астрологическая галиматья… Схемы, гороскопы…Мусор! Сколько трудов и всё напрасно! ― Тогда вылезайте и пойдёмте наконец в тепло. Выпьем по стаканчику и спать. Завтра вы отправляетесь в Варшаву. ― В задумчивости капитан свернул листы в рулон и ухватился было рукой за лестницу. Но затем почему-то задержался и вновь посмотрел на останки своего дальнего родича. Резкие черты лица его заострились, а под крупным орлиным носом блеснула хищная, белозубая улыбка. ― Всё же мы уйдём отсюда не с пустыми руками. Хоть что-то но мы отсюда прихватим! ― с этими словами он аккуратно подхватив за нижнюю челюсть поднял облепленный глиной череп вурдалака. ― На что вам, капитан, эта мерзость? ― поморщился пан Михал когда его сотоварищ выбрался из могилы. ― Я прошу вас, полковник, выбирать выражения, ― улыбнулся Модзелевский. ― Это не мерзость, а череп одного из моих далёких предков. Великого польского рыцаря громившего турок и московитов, знаменитого учёного энциклопедиста, астролога и алхимика пана Бальтазара Симона Боруты. Чем не талисман для нашей ложи? ― Затем он повернулся к застывшим в ужасе могильщикам. Он швырнул старшему из них несколько смятых купюр и коротко бросил: ― Закапывайте. И не смейте болтать о том, что здесь видели. Помните, что у нас очень длинные руки. ― Припугнув таким образом несчастных работяг капитан принялся счищать с черепа налипшую глину. ― Что за ребячество, Модзелевский? ― недовольно проворчал пан Михал, ― как-то не замечал у вас склонности к некрофилии. ― Но вдруг он осёкся и отшатнувшись на пару шагов вздрогнул: ― Силы небесные! Вы что. ничего не замечаете, капитан? ― Чего именно? ― Взгляните на ваш чёртов череп! Не будь я атеистом, то непременно бы перекрестился! У него же рога! ― В ответ Модзелевский лишь тряхнул кудрями и победоносно посмотрел на лежавшую у него на ладони мёртвую голову. ― Всё верно, это самые настоящие рожки. Оказывается, наша фамильная легенда вовсе не лгала. ― Действительно, на лобной кости очищенного от глины и всякого мерзкого тлена черепа отчётливо виднелись небольшие наросты. Выступая надо лбом чуть менее чем на дюйм и находясь на расстоянии не многим более трёх дюймов друг от друга эти наросты и в самом деле очень напоминали рожки. ― Значит всё правда! По нашему семейному преданию пан Борута никогда не снимал свой парик, и теперь понятно почему. Полагаю, это всего лишь самая первая из его таин. В этот момент их разговор был прерван самым грубым и неожиданным образом. Сначала на окраине кладбища возникло какое-то движение и показалось несколько фигур, затем послышались грубые окрики и тишину ночи прорезала трель полицейского свистка. ― Стоять! Стоять на месте сволочьё польское! ― прокричал кто-то по-русски и раздались резкие звуки выстрелов. Поспешно засыпавшие яму могильщики мгновенно побросали свои лопаты и со всех ног бросились наутёк. Спустя мгновение они уже растаяли в темноте. Проводив взглядом перепуганных рабочих капитан Модзелевский аккуратно положил череп на землю. Почему-то он сохранял полное ничем не возмутимое спокойствие. ― Что это, чёрт возьми?! ― затравленно прошептал пан Михал. ― Здесь русские жандармы?! Они выследили нас?! Но как?!! Каким образом?! Это же совершенно невероятно! ― А крики, стрельба в воздух и свистки между тем всё приближались. ― Что вы стоите, капитан, нам надо срочно уходить! Ещё не хватало чтобы мы из-за вашего чёртого гробокопательства оказались на каторге в Сибири! Почему вы молчите? Онемели что ли? Надо срочно уходить! ― Конечно, пан полковник. Как вам будет угодно, пан полковник, ― отчеканил Модзелевский, но даже не подумал двинуться с места. Вместо этого он вдруг выхватил револьвер и дважды выстрелил в спину пана Михала. Издав короткий крик пожилой полковник сделал попытку обернуться но его ноги подкосились и он нелепо взмахнув руками рухнул на край разрытой могилы. ― Будет исполнено, пан полковник, ― насмешливо произнёс капитан и столкнул вниз содрогающееся в предсмертных судорогах тело. Затем, насколько это позволяла кладбищенская грязь, щёлкнул каблуками и отдал честь. ― Клянусь отчизной я исполню все ваши распоряжения, пан полковник. Служить под вашим командованием было для меня честью, но всё когда-нибудь кончается. Теперь именно я ― Тадеуш Иоахим Модзелевский возглавлю нашу партию, и так будет лучше для всех. Старики должны уступать место молодым. Польский орёл ещё расправит свои белые крылья и мы отомстим московитам за вашу смерть. Кстати, синий пакет уже у меня. ─ Спустя пару мгновений из темноты показалось несколько закутанных в тёмные плащи фигур. Изрядно запыхавшиеся они молча обступили Модзелевского. ― Что у вас, Числинский? ― наконец спросил капитан. ― Всё в порядке. Эти могильщики припустили как зайцы и конечно уверены, что лишь чудом спаслись от русских жандармов. Наверняка они поняли кто вы такие и теперь боятся, что их тоже посчитают заговорщиками. ― А что это вы, Трынкевич, там кричали про «польское сволочьё»? ― Виноват, пан капитан, хотел, чтобы выглядело как можно более достовернее, ― глухим голосом отрапортовала другая закутанная фигура. ― Ну что ж, прошло всё вполне успешно, ― подвёл итоги Модзелевский. ― Теперь, если наши боевые друзья решат расследовать обстоятельства гибели полковника Ружинского, то кроме меня они найдут ещё троих свидетелей его героической кончины. Не знаю уж как, но жандармам удалось нас выследить. Они устроили облаву и уходя от преследования… В общем старику просто не повезло. Даже пули, которыми он был сражён окажутся выпущенными из обычного для жандармов револьвера. Что-нибудь не так, пан Числинский? ― спросил он в ответ на покашливание одной из мрачных фигур. ― Могут возникнуть вопросы, пан капитан. Например, почему местной полиции ничего не было известно о действиях на их территории специального отряда жандармерии? Или почему застрелив одного из вождей повстанческой партии жандармы не отвезли его тело в морг для установления личности, а оставили на месте? ― Да какая разница, Числинский, ― раздражённо бросил капитан. ― Возможно, они были пьяны… Возможно, не захотели возиться