и разнообразные видения. Перед глазами завороженного юноши появлялись то панорамы раскалённых пустынь под зловещем багровым небом, то подобные колышащему от ветра морю бесконечные поля синих и чёрных тюльпанов. Оглашая своим печальным криком пространство и вспарывая огромными чёрными крыльями сумрачное небо там летали какие-то дьявольские твари, а где-то далеко били ослепительные молнии. ─ Боже мой! Что это?! ─ прошептал Джек по-прежнему не в силах оторваться от мелькавших перед его взглядом видений. ─ Неужели я вижу ад?! ─ Просто другой мир, ─ послышался голос незнакомца. ─ Мир из которого за нами наблюдают. ─ К-к-к-то н-н-на-блюдает? ─ сделав отчаянное усилие паренёк оторвался от зеркала, но лишь за тем, чтобы увидеть блеснувшее в руке его нового знакомого лезвие кинжала. Уже в следующее мгновение оно полоснуло Джека по горлу. Почувствовав резкую боль и захлёбываясь кровью тот ещё успел ощутить как в его затухающем сознании пронеслась ужасная мысль: «Боже, это же сам Дьявол! Спаси Господь мою грешную душу!» ─ Наблюдают те, кому надо, ─ злобно произнёс пан Модзелевский. ─ Великие и не имеющие имени неизвестные. Те, для которых такие как ты всего лишь никчёмная пыль, или в лучшем случае пища. Приподняв за волосы голову рухнувшего на колени юноши поляк потянулся за рогатым черепом. Отсоединив нижнюю челюсть он перевернул его и подобно чаше подставил под хлещущую из раны струю крови. Когда череп наполнился почти до краёв он оттолкнул ногой всё ещё трепыхающееся в агонии тело. Достав откуда-то старинный лиловый плащ Модзелевский накинул его на плечи и высоко подняв над головой свою страшную чашу высокопарно произнёс: ─ Пан Балтазар Симон Борута, слышишь ли ты меня?! Именем великих неизвестных, могущественных и бессмертных тёмных стихий заклинаю тебя! Заклинаю именем Люцифера, Астарота, Вельзевула, Аббадона, Самаэля, Абигора, Азазеля, Аластора и Асмодея отзовись! Откликнись на мой зов, о великий воин Речи Посполитой! Я потомственный шляхтич и волею судьбы твой дальний родич Тадеуш Иоахим Модзелевский взываю к тебе. Прими эту жертву, пан Борута! Прими невинную, девственную кровь, о великий рыцарь! Прими эту жертву и отзовись. Я взываю к тебе и молю о покровительстве! Приди же на мой зов, пан Борута! Прими предложенную тебе кровавую жертву! Войди в моё тело и дай мне твои силы! Трижды прокричав своё заклинание пан Тадеуш поднёс к губам наполненный кровью череп и сделал из него несколько больших глотков. Лишь только он это проделал, как во всём зале сами собой мгновенно погасли свечи, а налетевший неведомо откуда порыв ледяного ветра чуть не сбил его с ног. Возникший в закрытом помещении вихрь взметнул фиолетовый плащ Модзелевского и растрепал густые кудри поляка. Затем, в кромешной тьме неожиданно засветились все до единого зеркала, но образуемый ими коридор теперь заливал мертвенно-холодный, серебристый свет. А потом послышались шаги. Тяжёлые и неестественно гулкие, эти шаги отдавали звоном шпор и лязганьем доспехов. Приближаясь они раздавались всё громче и громче, а создаваемое ими дьявольское эхо казалось готово было взорвать Модзелевскому череп. Холодный пот обильно выступил на лбу пана Тадеуша и сам того не ожидая он затрясся от страха. Всё его тело сотрясалось мелкой позорной дрожью, а ноги сделались словно ватные. Несколько последних шагов прозвучали особенно оглушительно, а затем ночную тишину зала разорвал взрыв сатанинского хохота. Пан Тадеуш содрогнулся всем телом когда из центрального зеркала на него посмотрел страшный человеческий череп. Высохший от времени желтоватый череп с двумя заметными выпуклостями на лобной кости. Он выглядел почти также, как и лежавший рядом на столике, только в его пустых глазницах полыхало адское пламя. Однако уже в следующий момент глядевшая из зеркала мёртвая голова начала обрастать плотью. Красной плотью с синеватыми венами. А ещё через мгновение череп облёкся и кожными покровами. Теперь на пана Тадеуша смотрело весьма недоброе человеческое лицо с хищным крючковатым носом и горящими злобой глазами. На голове этого неведомого гостя из зазеркалья был надет высокий парик, а его плечи покрывал точно такой же как у Модзелевского фиолетовый плащ. Только выглядел он совсем как новый. ─ Твоя жертва принята, шляхтич, и на этот раз я тебя услышал! ─ гулко прозвучал под потолком хриплый голос зеркального призрака. ─ Ну а что касается возможных для тебя последствий, то ты сам пригласил меня вызвав из небытия! Пан Тадеуш зашатался и потеряв сознание рухнул в лужу ещё тёплой крови рядом с трупом юного Джека. После этого заливший зал мертвенно-бледный свет исчез, а все свечи снова запылали. Глава 10. Поиски изменника продолжаются. Маленькая ясновидящая. ─ Людвиг, у нас конечно нет прямых доказательств, но всё, что мы выяснили очень и очень тревожно, ─ сказал Воронов неспешно раскуривая сигару. ─ У мистера Паркера конечно отвратительный характер, но не спешите с выводами, Владимир, ─ отмахнулся фон Хагендорф. ─ Я понимаю ваше беспокойство за безопасность Солнышка, но… как у вас говорится ─ «не ставьте телегу впереди лошади». ─ Тогда почему он не рассказал нам всё о свойствах похищенного артефакта? Ведь если Жезл короля Конна способен делать вампиров нечувствительными к лучам солнца ─ то это важнейшая, первостепенная для нас информация. Это первое и самое важное о чём старикан должен был нам сообщить. Однако он ни словом не упоминул, а может и намерено утаил эти сведения зато прочитал нудную лекцию о кельтских древностях и всех этих королях с труднопроизносимыми именами. По крайней мере теперь понятно зачем жезл понадобился носферату. Так почему же, чёрт возьми, Паркер умолчал об этом?! Не знал? Или может быль забыл? Но ведь это полнейший абсурд! Да его памяти позавидует даже наш феномен ─ Даванцати младший. ─ Согласен с вами, Владимир, ─ улыбнулся временный глава Лондонского отделения «Братства». ─ Старина Сэмюель ничего не забывает и найдётся ничтожно мало вещей о которых он бы не знал. ─ Тогда это тем более подозрительно! Кроме того, вспомните рассказ старшего послушника Питера. Он вспомнил что архивариуса буквально скрючило когда он проходил через центральный вход. ─ Питер говорил лишь о приступе кашля, ─ поправил Воронова фон Хагендорф. ─ Не цепляйтесь к деталям, ─ нахмурился молодой граф. ─ Вы же прекрасно знаете, что могло явиться причиной этого приступа. Находящиеся в дверях частицы святых мощей делают невозможным проникновение через них потусторонних сущностей. Что же касается живых людей отмеченных печатью тёмного мира, то они непременно испытают сильную боль или какие-либо иные недомогания. ─ Так вы, Владимир, считаете, что на мистере Паркере лежит печать наших недругов? ─ А почему бы и нет? Ведь ваш архивариус ─ глубокий старик. Ему уже больше ста лет и притом он очень, боится смерти. Что если этот страх перерос в некую непреодолимую манию? ─ Я знаю, ─ кивнул австриец. ─ Сэмюель известный зануда и сквернослов, к тому же весьма любит пропустить стаканчик. А уж о том, какой он заядлый курильщик известно абсолютно всем и во всех отделениях нашего ордена. Ещё он большой гурман, эпикуреец и библиофил, поэтому совсем не стремится на тот свет. ─ Вот-вот, в стремлении продлить свою жизнь он уже несколько раз принимал «Эликсир Парацельса» и последний раз это снадобье не сработало. Виной ли тому слишком частые его приёмы или запредельно преклонный возраст Паркера ─ неизвестно, но эликсир не сработал. А стало быть ваш архивариус больше не сможет обманывать природу и похищать у неё время. ─ И об этом я тоже знаю, ─ с непонятным равнодушием ответил фон Хагендорф неспеша потушив в пепельнице свою сигару. ─ Тогда, логично предположить, что страх смерти мог толкнуть его на предательство. Ведь именно носферату способны предложить ему то, чего он более всего жаждет. А именно ─ дар бессмертия. Весьма условного конечно, как мы все знаем, но всё же… ─ И каким же образом, друг мой? Превратив его в подобного себе? Но это будет возможно только после смерти Паркера, а смерти то он как раз больше всего и боится. Став вампиром он навсегда должен будет отказаться от присущих ему гастрономич