оле есть прекрасная лаборатория предназначенная как раз для подобных целей. К тому же они привлекают для исследований ведущих учёных и используют самые передовые методы. Я согласен, Владимир ─ всё что вы здесь мне рассказали выглядит весьма тревожно но давайте не будем спешить. ─ Предлагаете подождать пока Паркер впустит сюда своих кровососущих друзей? ─ ехидно поинтересовался Воронов. ─ Нет, просто я не люблю спешки, мой друг, ─ холодно ответил барон. ─ Спонтанные и непродуманные действия приводят в частности и вот к таким огрехам, ─ добавил он выкладывая на стол газету. ─ Я специально приберёг для вас один из вчерашних вечерних листков. Развернув газету Воронов сразу увидел обведённую красным карандашом заметку. Броский заголовок гласил ─ « Страшная находка возле Площади Пикадилли». Втянув в себя побольше воздуха и не предвидя ничего хорошего он начал читать: « Вчера, в одной из тёмных подворотен выходившего на Риджент-стрит переулка была обнаружена воистину дьявольская находка. Ученик жестянщика и чистильщик сапог молодой Моррис Кук четырнадцати лет обнаружил в хорошо известном ему дворе труп неизвестного мужчины. Прибывший на вызов наряд полиции во главе с инспектором Гилбертом Смиттом установил, что гибель неизвестного вовсе не носила криминального характера. Судя по тому, что тело находилось в стадии сильного разложения а также было облачено в чёрный погребальный костюм, полиция пришла к выводу, что имеет дело с выкопанным на одном из лондонских кладбищ трупом. С какой целью было осуществлено это вопиюще безобразное действие установить не удалось, но упомянутое выше место всегда пользовалось дурной славой. Подростки-хулиганы здесь часто пугали прохожих. Они наряжались в белые простыни, завывали на разные голоса изображая привидений и даже кидались камнями. За истекший год в ближайшем лабиринте подворотен и переулков произошло как минимум два нападения на жителей Лондона с целью грабежа. Предполагается, что неизвестные злоумышленники откопали тело на одном из кладбищ и переместили его в указанное место с хулиганскими целями. Скорее всего, они хотели таким образом кого-нибудь разыграть или напугать, но не исключено, что тело было выкопано с целью продажи медикам. Возможно из-за сильного разложения трупа, заказчики отказались от него и злоумышленники попросту бросили свой страшный трофей в ближайшем укромном месте. Как бы там ни было, но инспектор Смитт, отдавший почти тридцать лет своей жизни охране правопорядка заверил общественность, что сотворившие столь омерзительное преступление неизвестные злоумышленники не останутся безнаказанными. Они обязательно будут найдены и предстанут перед судом. «Слава Богу мы живём в цивилизованной христианской стране, ─ сказал он, ─ где подобное поведение просто недопустимо. Затратив немало труда и времени наши корреспонденты в тесном сотрудничестве с полицией сумели установить, что вышеупомянутый труп с большой долей вероятности мог принадлежать некоему Кристиану Куинто. Банковскому клерку сорока двух лет скончавшемуся от туберкулёза и похороненному на Хай Гейтском кладбище три недели назад». ─ Вот такие дела, мой друг, ─ мрачно улыбнулся фон Хагендорф. ─ Нам стоило немалого труда представить всё это как чью-то идиотскую шутку. Хорошо ещё, что они не обнаружили другой труп. И потом… у меня очень мало людей, Владимир. Вы же используете наших агентов в каких-то совершенно неизвестных мне ваших собственных целях. ─ Но я ни коем образом… ─ начал было Воронов но резким движением руки барон остановил его. ─ Конечно, развёрнутая вами в Лондоне параллельная деятельность вовсе не вредит нашему ордену и я не собираюсь совать нос в дела родственной нам «Священной Дружины», но использовать моих людей «в тёмную» ─ это как-то… По крайней мере, Владимир, это не по дружески. Вы, граф, задействовали даже наших наиболее ценных и секретных сотрудников внедрённых в масонские ложи. Надеюсь вы представляете ─ как это для них опасно? Ведь далеко не все масонские организации являются безобидными клубами для пожилых, скучающих толстосумов. Некоторые из них тайно управляются нашими не желающими лежать в гробах «друзьями» и имеют совершенно дьявольские цели. ─ Знаю, Людвиг. Знаю, и потому вовсе не использую ваших людей, как вы выразились «в тёмную», а всего лишь получаю через них некоторую информацию. ─ Неужели всё дело в тех поляках? ─ поинтересовался фон Хагендорф и открыв небольшой шкаф извлёк оттуда бутылку коньяка Мартель VSOP. Воронов понимающе улыбнулся и отодвинул в сторону стопку бумажных папок. Однако выпить друзьям в этот день не удалось. Послышался деликатный стук в дверь и получив разрешение в кабинет быстрым шагом вошёл Артур де Ферлэнд. Младший архивариус выглядел сильно возбуждённым, а это значило, что ему было о чём сообщить. * * * ─ Финикийское стекло? ─ переспросил фон Хагендорф. ─ И что это такое? ─ Сейчас объясню, Ваша Экселенция, ─ француз вытер платком вспотевший лоб и положил на стол небольшую серебряную коробочку. ─ Как я и предполагал, самое интересное мы обнаружили на кухне. Тщательно осмотрев её и не найдя ничего подозрительного мы занялись мусором. Питер и его помощники очень не хотели копаться в куриных потрохах и картофельных очистках но мне пришлось их заставить. И дело того стоило! Теперь мы точно знаем как им удалось пронести сюда воду мёртвого мира. Пронести не потревожив сильнейшую магическую защиту. ─ С этими словами француз открыл коробочку и достав из кармана пинцет что-то извлёк оттуда. Этим предметом оказалась крошечная, менее двух дюймов в длину, склянка более всего похожая на некую допотопную ампулу. Она была сделана из какого-то очень неровного, пупырчатого и мутного стекла бело-зелёного цвета. Стенки этой ампулы были достаточно толстыми, а закрывалась она столь же крошечной притёртой пробкой. Фон Хагендорф уже было протянул к ней руку но де Ферлэнд тутже убрал пенцет в сторону. ─ Ни в коем случае, господин барон! ─ воскликнул он. ─ К этому дьявольскому сосуду нельзя прикасаться руками. Там ещё может остаться мёртвая вода, сэр, и достаточно лишь крошечной её капли чтобы с вами случилось тоже самое, что и с моим несчастным, торгующим куклами соотечественником. ─ Австриец резко отдёрнул руку и недовольно поморщился. ─ Так этот пузырёк… эта древняя ампула сделана из финикийского стекла? ─ Именно так, сэр, ─ снова утёр пот де Ферлэнд. ─ Древние финикийцы знали толк в ядах широко используя их ещё за тысячелетия до славящихся своим коварством византийцев и венецианцев. Ещё как использовали! То, что вы видите – это изделие их рук. Крайне редкое надо сказать изделие. Во всех археологических раскопках, что проводились в Малой Азии и Египте было найдено не более пяти таких сосудиков. Ни одна самая сильная охранная магия не обнаружит яд если он находится в подобной ампуле. Секрет изготовления такого стекла был утерян ещё во времена фараонов и владели им только финикийцы. Вернее, небольшая группа потомственных стекловаров и стеклодувов обслуживающая только высших жрецов. Наполнив такие крошечные флакончики ядом жрецы травили неугодных им правителей и ни один находящийся на службе придворный маг не мог почувствовать отраву. Как вы видите, господа, ампулы очень маленькие и отравителю было легко спрятать их на своём теле. Обычно их прятали… извините за подробности, в анальном отверстии, но когда всех допущенных к особе правителя стали обыскивать более тщательно, ампулы просто глотали а когда было нужно отрыгивали. Состав такого стекла держался в строжайшей тайне и передавался изустно от отца к сыну. Думаю, что при его варке использовались ужасающие ритуалы и человеческие жертвоприношения. Финикийцы вообще были склонны к кровавым мистериям. Что делать, такое было время… ─ И вы обнаружили это на кухне? ─ спросил Воронов. ─ Да, сэр, в баке со всякими отходами. Собственно, его нашёл Питер. Он чуть было не взял ампулу руками но слава Богу я вовремя его остановил. ─ Да, задали вы нам задачу, де Ферлэнд, ─ вздохнул фон Хагендорф. ─ Надеюсь, что наш злоумышленник хотя бы не пронёс сюда эту ампулу в собственной… Услышав предположение барона Воронов невольно рассмеялся. ─ Слава Богу, Слава Богу, господа, что ваших слов не слышит Солнышко! ─ А я не вижу здесь ничего смешного, Ваше Сиятельство, ─ с заметной обидой в голосе сказал француз. ─ Если наш неведомый враг способен использовать столь редкие артефакты, то… даже не знаю что ещё от него можно ожидать.