рую информацию. ─ Неужели всё дело в тех поляках? ─ поинтересовался фон Хагендорф и открыв небольшой шкаф извлёк оттуда бутылку коньяка Мартель VSOP. Воронов понимающе улыбнулся и отодвинул в сторону стопку бумажных папок. Однако выпить друзьям в этот день не удалось. Послышался деликатный стук в дверь и получив разрешение в кабинет быстрым шагом вошёл Артур де Ферлэнд. Младший архивариус выглядел сильно возбуждённым, а это значило, что ему было о чём сообщить. * * * ─ Финикийское стекло? ─ переспросил фон Хагендорф. ─ И что это такое? ─ Сейчас объясню, Ваша Экселенция, ─ француз вытер платком вспотевший лоб и положил на стол небольшую серебряную коробочку. ─ Как я и предполагал, самое интересное мы обнаружили на кухне. Тщательно осмотрев её и не найдя ничего подозрительного мы занялись мусором. Питер и его помощники очень не хотели копаться в куриных потрохах и картофельных очистках но мне пришлось их заставить. И дело того стоило! Теперь мы точно знаем как им удалось пронести сюда воду мёртвого мира. Пронести не потревожив сильнейшую магическую защиту. ─ С этими словами француз открыл коробочку и достав из кармана пинцет что-то извлёк оттуда. Этим предметом оказалась крошечная, менее двух дюймов в длину, склянка более всего похожая на некую допотопную ампулу. Она была сделана из какого-то очень неровного, пупырчатого и мутного стекла бело-зелёного цвета. Стенки этой ампулы были достаточно толстыми, а закрывалась она столь же крошечной притёртой пробкой. Фон Хагендорф уже было протянул к ней руку но де Ферлэнд тутже убрал пенцет в сторону. ─ Ни в коем случае, господин барон! ─ воскликнул он. ─ К этому дьявольскому сосуду нельзя прикасаться руками. Там ещё может остаться мёртвая вода, сэр, и достаточно лишь крошечной её капли чтобы с вами случилось тоже самое, что и с моим несчастным, торгующим куклами соотечественником. ─ Австриец резко отдёрнул руку и недовольно поморщился. ─ Так этот пузырёк… эта древняя ампула сделана из финикийского стекла? ─ Именно так, сэр, ─ снова утёр пот де Ферлэнд. ─ Древние финикийцы знали толк в ядах широко используя их ещё за тысячелетия до славящихся своим коварством византийцев и венецианцев. Ещё как использовали! То, что вы видите – это изделие их рук. Крайне редкое надо сказать изделие. Во всех археологических раскопках, что проводились в Малой Азии и Египте было найдено не более пяти таких сосудиков. Ни одна самая сильная охранная магия не обнаружит яд если он находится в подобной ампуле. Секрет изготовления такого стекла был утерян ещё во времена фараонов и владели им только финикийцы. Вернее, небольшая группа потомственных стекловаров и стеклодувов обслуживающая только высших жрецов. Наполнив такие крошечные флакончики ядом жрецы травили неугодных им правителей и ни один находящийся на службе придворный маг не мог почувствовать отраву. Как вы видите, господа, ампулы очень маленькие и отравителю было легко спрятать их на своём теле. Обычно их прятали… извините за подробности, в анальном отверстии, но когда всех допущенных к особе правителя стали обыскивать более тщательно, ампулы просто глотали а когда было нужно отрыгивали. Состав такого стекла держался в строжайшей тайне и передавался изустно от отца к сыну. Думаю, что при его варке использовались ужасающие ритуалы и человеческие жертвоприношения. Финикийцы вообще были склонны к кровавым мистериям. Что делать, такое было время… ─ И вы обнаружили это на кухне? ─ спросил Воронов. ─ Да, сэр, в баке со всякими отходами. Собственно, его нашёл Питер. Он чуть было не взял ампулу руками но слава Богу я вовремя его остановил. ─ Да, задали вы нам задачу, де Ферлэнд, ─ вздохнул фон Хагендорф. ─ Надеюсь, что наш злоумышленник хотя бы не пронёс сюда эту ампулу в собственной… Услышав предположение барона Воронов невольно рассмеялся. ─ Слава Богу, Слава Богу, господа, что ваших слов не слышит Солнышко! ─ А я не вижу здесь ничего смешного, Ваше Сиятельство, ─ с заметной обидой в голосе сказал француз. ─ Если наш неведомый враг способен использовать столь редкие артефакты, то… даже не знаю что ещё от него можно ожидать. ─ У вас всё? ─ спросил заметно помрачневший фон Хагендорф. ─ Есть ещё кое что, Ваша Экселенция, но… это конфиденциальный разговор, ─ скосил он глаза в сторону Воронова. ─ Говорите, де Ферлэнд, ─ раздражённо бросил ему фон Хагендорф, ─ граф Воронов как раз и занимается этим расследованием, а значит у нас не должно быть от него тайн. И если мне не изменяет память, вы неоднократно просили его взять вас для работы на улицах. ─ Да, но… тут дело касается исключительно внутренних интересов «Братства»… Точнее сказать ─ его чести… А Их Сиятельство не является членом нашего ордена. ─ Говорите! ─ теряя терпение повысил голос австриец. ─ Хорошо, ─ выдохнул заметно сникший де Ферлэнд и вынув из кармана что-то завёрнутое в газетный лист обречённо положил это перед фон Хагендорфом. ─ Лежал в том же баке с отходами. ─ Барон не без отвращения прикоснулся к пакету карандашом и разворошив его извлёк белый носовой платок. На нём не было никаких монограм но источаемый им запах показался барону смутно знакомым. ─ Будь оно всё проклято! ─ процедил сквозь зубы де Ферлэнд. ─ Язык не поворачивается говорить такое… но это платок мистера Паркера. Запах этого крепчайшего турецкого табака ни с чем не спутаешь. ─ Вот так дела! ─ воскликнул Воронов. ─ Прямо каждое лыко в строку. Неужели, Людвиг, вы и это назовёте косвенной уликой. ─ Барон с шумом выдохнул воздух и поддев платок остроотточенным концом карандаша принялся его разглядывать. ─ В этот момент в дверь кто-то очень бодро и без всякой деликатности постучал, а затем, не дождавшись приглашения она приоткрылась. Переступив порог Солнышко встряхнула своей белокурой, чуть-чуть растрёпанной головкой и сообщила: ─ У Питера прихватило живот и я разрешила ему отправиться в кровать. А ещё прибыл сэр Эдмонд Маккензи с какими-то людьми. Через четверть часа он собирает совещание в Малой Гостиной. Вам, господин фон Хагендорф, дяде Володе и мне надлежит быть обязательно. По поводу вас, месье де Ферлэнд никаких распоряжений не было. ─ Ну что ж, пойду к себе в архив, ─ усмехнулся француз. * * * В полумраке гостиной, за низко опущенными шторами жарко пылал камин в который слуги вместо угля щедро подбросили отличные берёзовые поленья. Брат Амброзиус, он же лорд Эдмонд Хамберстон Маккензи, четырнадцатый граф Сифорт удобно расположился в кресле и блаженно вытянул ноги. Пламя освещало его обманчиво простоватое, почти простонародное лицо которое сейчас ничего кроме обычного стариковского удовольствия не выражало. Что ни говори, но в этот промозглый, дождливый вечер очень приятно было оказаться в тепле и уюте, да ещё хорошенько погреть у огня свои старые кости. Рядом с ним расположились двое прибывших с ним неизвестных мужчин. На незнакомцах были очень похожие чёрные костюмы с воротничками священников, а на пальце одного из них блестело золотое кольцо с эмблемой Ватикана. ─ Ох, ну и погода сегодня, ─ пожаловался брат Амброзиус зябко протягивая к огню руки. ─ А ведь осень ещё только-только началась. Мы два часа тряслись под дождём в экипаже и ужасно продрогли. Кстати, как там здоровье моего доброго друга Джеральда? ─ задал он вопрос фон Хагендорфу. ─ Я навещал его вчера, Ваша Экселенция, ─ ответил австриец. ─ Ему уже намного лучше и мистер О’Коннелл просто рвётся в бой. Он выглядел вполне бодро и мы с ним совершили часовую пешую прогулку. Я думаю, что уже в ближайшее время он сможет вернуться на свой пост. Что не говори, но руководить Лондонским отделением «Братства» у него получалось куда лучше. ─ Ах, мой неугомонный старый пэдди1, ─ вздохнул верховный приор Англии, Шотландии, Уэльса и Ирландии. ─ Значит уже рвётся в бой? Но как бы там ни было, я прошу вас, барон пока оставаться здесь и продолжать доверенное вам дело. Хотя-бы ещё несколько месяцев. Необходимо как можно скорее закончить эту, прямо сказать, очень неприятную историю с похищенным артефактом. К тому же это не только моё мнение, но и Святейшего Пристола. Увы, но мой друг, Джеральд не большой мастер распутывать такие изощрённые в своём коварстве истории. А ещё, я возвраща