ого тлена черепа отчётливо виднелись небольшие наросты. Выступая надо лбом чуть менее чем на дюйм и находясь на расстоянии не многим более трёх дюймов друг от друга эти наросты и в самом деле очень напоминали рожки. ― Значит всё правда! По нашему семейному преданию пан Борута никогда не снимал свой парик, и теперь понятно почему. Полагаю, это всего лишь самая первая из его таин. В этот момент их разговор был прерван самым грубым и неожиданным образом. Сначала на окраине кладбища возникло какое-то движение и показалось несколько фигур, затем послышались грубые окрики и тишину ночи прорезала трель полицейского свистка. ― Стоять! Стоять на месте сволочьё польское! ― прокричал кто-то по-русски и раздались резкие звуки выстрелов. Поспешно засыпавшие яму могильщики мгновенно побросали свои лопаты и со всех ног бросились наутёк. Спустя мгновение они уже растаяли в темноте. Проводив взглядом перепуганных рабочих капитан Модзелевский аккуратно положил череп на землю. Почему-то он сохранял полное ничем не возмутимое спокойствие. ― Что это, чёрт возьми?! ― затравленно прошептал пан Михал. ― Здесь русские жандармы?! Они выследили нас?! Но как?!! Каким образом?! Это же совершенно невероятно! ― А крики, стрельба в воздух и свистки между тем всё приближались. ― Что вы стоите, капитан, нам надо срочно уходить! Ещё не хватало чтобы мы из-за вашего чёртого гробокопательства оказались на каторге в Сибири! Почему вы молчите? Онемели что ли? Надо срочно уходить! ― Конечно, пан полковник. Как вам будет угодно, пан полковник, ― отчеканил Модзелевский, но даже не подумал двинуться с места. Вместо этого он вдруг выхватил револьвер и дважды выстрелил в спину пана Михала. Издав короткий крик пожилой полковник сделал попытку обернуться но его ноги подкосились и он нелепо взмахнув руками рухнул на край разрытой могилы. ― Будет исполнено, пан полковник, ― насмешливо произнёс капитан и столкнул вниз содрогающееся в предсмертных судорогах тело. Затем, насколько это позволяла кладбищенская грязь, щёлкнул каблуками и отдал честь. ― Клянусь отчизной я исполню все ваши распоряжения, пан полковник. Служить под вашим командованием было для меня честью, но всё когда-нибудь кончается. Теперь именно я ― Тадеуш Иоахим Модзелевский возглавлю нашу партию, и так будет лучше для всех. Старики должны уступать место молодым. Польский орёл ещё расправит свои белые крылья и мы отомстим московитам за вашу смерть. Кстати, синий пакет уже у меня. ─ Спустя пару мгновений из темноты показалось несколько закутанных в тёмные плащи фигур. Изрядно запыхавшиеся они молча обступили Модзелевского. ― Что у вас, Числинский? ― наконец спросил капитан. ― Всё в порядке. Эти могильщики припустили как зайцы и конечно уверены, что лишь чудом спаслись от русских жандармов. Наверняка они поняли кто вы такие и теперь боятся, что их тоже посчитают заговорщиками. ― А что это вы, Трынкевич, там кричали про «польское сволочьё»? ― Виноват, пан капитан, хотел, чтобы выглядело как можно более достовернее, ― глухим голосом отрапортовала другая закутанная фигура. ― Ну что ж, прошло всё вполне успешно, ― подвёл итоги Модзелевский. ― Теперь, если наши боевые друзья решат расследовать обстоятельства гибели полковника Ружинского, то кроме меня они найдут ещё троих свидетелей его героической кончины. Не знаю уж как, но жандармам удалось нас выследить. Они устроили облаву и уходя от преследования… В общем старику просто не повезло. Даже пули, которыми он был сражён окажутся выпущенными из обычного для жандармов револьвера. Что-нибудь не так, пан Числинский? ― спросил он в ответ на покашливание одной из мрачных фигур. ― Могут возникнуть вопросы, пан капитан. Например, почему местной полиции ничего не было известно о действиях на их территории специального отряда жандармерии? Или почему застрелив одного из вождей повстанческой партии жандармы не отвезли его тело в морг для установления личности, а оставили на месте? ― Да какая разница, Числинский, ― раздражённо бросил капитан. ― Возможно, они были пьяны… Возможно, не захотели возиться и решили вернуться за ним утром. Откуда мне знать о чём думали эти чёртовы московиты. У вас ещё что-нибудь? ― В последнее время мне очень не нравится Загорский? ―Неужели? Этот юноша бледный со взором горящим?.. И чем же он прогневил вашу особу? ― Да так… Мне кажется он что-то разнюхал, а значит у нас могут возникнуть очень серьёзные проблемы. Да, кстати, вы нашли что искали? ― И да, и нет, господа. В могиле книги не оказалось, но я всё же нашёл кое-что полезное. Что касается Загорского… Терпеть не могу идеалистов. ― Он хотел ещё что-то сказать, но тут рука Числинского судорожно вцепилась ему в плечо. Другой, сильно дрожавшей рукой он указывал в сторону освещённых луной деревьев. ― Там… там… ― прохрипел тот выпучив глаза. ― Что… это? ― Посмотрев в указанном направлении Модзелевский невольно вздрогнул. Примерно с десяток серебристых, словно сотканных из тумана фигур медленно плыли над землёй в их сторону. Лишь с большим трудом в них угадывались размытые человеческие очертания, а попадая под лунные блики они становились совсем прозрачными. ― Боже мой, что… что это? ― вновь, и на этот раз едва слышно повторил свой вопрос насмерть перепуганный Числинский. ― Полагаю, это неупокоенные души погребённых здесь людей, ― откликнулся капитан. ― Их привлекла только что пролитая кровь. Сначала они выпьют оставшуюся энергию из свежего трупа нашего бравого полковника, а потом, возможно, примутся и за нас. ― Выпьют кровь? ― Нет. Это же не вурдалаки, а всего лишь призраки похороненных здесь бродяг. Но они могут высосать наши жизненные силы, что тоже весьма неприятно. Мы можем очень тяжело заболеть. ― Тогда нам следует немедленно покинуть это место. ― Превосходная мысль! Но чего вы так испугались, Числинский? ― усмехнулся капитан. ― Вы же атеист, как и наш героически погибший полковник. К тому же, если вы хотите подружиться с Дьяволом, то вам не следует бояться его созданий. Глава 2. Дьявольское жертвоприношение. Неделю спустя на окраине города Лодзь. В сгустившихся городских сумерках громко стуча по мостовой подковами и гремя колёсами в один из тёмных переулков въехал наёмный экипаж. Достаточно было взглянуть на окружающую грязь, отсутствие фонарей и неказистые покосившиеся домишки чтобы понять, что это место никак не относилось к фешенебельным районам города. Легко соскочив, молодой светловолосый человек расплатился с кучером и ловко помахивая тростью двинулся по переулку. Миновав несколько погружённых в сон домов с тёмными окнами, он настороженно оглянулся после чего аккуратно ступая по лежавшим в воде доскам и кирпичам пересёк огромную лужу. Снова опасливо оглядевшись он приблизился к одному из домов и постучал в выкрашенную зелёной краской дверь. Казалось, этот дом, как и все его соседи уже спал, но то было ошибочным впечатлением. На втором этаже из-за плотно закрытых ставень пробивалась узкая полоска света. Незнакомец явно нервничал. Выждав несколько секунд он снова постучал, но уже особо оговоренным образом: Сначала три удара, потом один и после этого ещё два. ― Во имя Пресвятой Девы Марии, кто так поздно стучится в мою дверь? – послышалось с той стороны. ― Я обычный путешественник и прошу приютить меня на эту ночь, ― произнёс молодой человек. ― Приехал из Варшавы к своему старому дядюшке, да видимо заблудился. Мне говорили, что здесь живут добрые, гостеприимные люди. К тому же я готов заплатить. ─ Загремели засовы и дверь приоткрылась. В тускло освещённой передней стоял высокий, широкоплечий мужчина с окладистой рыжеватой бородкой. Одет он был в потрёпанную замшевую куртку и мешковатые брюки, а его добрые, серовато-зелёные глаза лукаво блестели. ― По поводу гостеприимства вам, пан из Варшавы, сказали истинную правду, ― произнёс он. ― Вот только… может вы знаете ещё какие