, очень тонкой работы золотую диадему. В отблесках пламени камина она засияла целой россыпью мелких бриллиантов. ─ Это должно ещё более усилить её способность к ясновидению, ─ пояснил Маккензи. ─ Опять какой-нибудь древний артефакт? ─ предположил Воронов. ─ Ошибаетесь, Владимир Алексеевич, ─ усмехнулся пожилой шотландец. ─ Эта диадема изготовлена всего несколько лет назад. Её создал один очень талантливый греческий ювелир, но с соблюдением всех уникальных технологий древности и сопутствующих магических ритуалов. Обладающий экстраординарными способностями человек надев её многократно усилит свои возможности. Затем, из того же саквояжа сэр Эдмонд достал какой-то свёрток белой шёлковой материи и вложил его в руки маленькой девочки. ─ Это кусок шёлка от внутренней отделки гроба нашей общей знакомой, ─ пояснил он. ─ В своё время мы предусмотрительно припрятали его… Так, на всякий случай. Когда-то несчастная девятнадцатилетняя девушка Алисия Найтингейл стала жертвой своего умершего за год до этого отца-вампира. Она была погребена в том гробу чтобы вскоре восстать в виде наводящей на всех ужас Красной Вампирши и лондонской Княгини Ночи. Теперь, через этот клочок шёлка мы можем кое-что узнать о нашей знакомой и держать её в своём поле зрения. Конечно всё это возможно только при наличии ощущающего тонкий мир проводника. ─ Но с этим могла бы справиться и Солнышко, ─ заметил молодой граф. ─ Она прекрасно чувствует тонкий мир. ─ Не делайте поспешных выводов, Владимир Алексеевич, ─ ответил Маккензи. ─ Конечно ваша воспитанница ощущает эти энергии, но не забывайте, что она принадлежит к другому виду разумных существ. Альвы не переносят некротическую энергию мира мёртвых. Одно дело истреблять носферату во время патрулирования улиц и совсем другое ─ впустить их разрушительную энергию в собственный разум. ─ После этих слов приора один из молчаливых спутников Маккензи поднялся со своего кресла и подойдя к неподвижно сидящей девочке распростёр над её головой свои ладони. ─ Мойна, девочка моя, ─ произнёс он очень спокойным, завораживающим голосом с чуть заметным итальянским акцентом. ─ Слушай меня. Теперь для тебя существует только мой голос. Только мой голос. Твои веки тяжелеют. Тяжелеют и тяжелеют. Они словно наливаются свинцом и тебе очень хочется спать. Твои глаза закрываются и ты погружаешься в сон. В хороший, здоровый сон. Теперь ты будешь спать. Спать. Спать и по-прежнему слышать мой голос. Ты слышишь мой голос, а твой разум в этот момент бодрствует. ─ Рыжая головка девочки слегка наклонилось вперёд, а маленькое тело расслабилось. Погружённая в гипнотический сон монотонным голосом итальянца она спала. ─ Мойна, ты должна увидеть одного человека. Женщину. Молодую женщину, что навсегда связана с этим лоскутом шёлка. Того самого шёлка который ты сейчас держишь в руках. Что ты видишь, Мойна? Что ты сейчас видишь перед собой? ─ Обмякшее и погрузившееся в сон тельце девочки с минуту оставалось неподвижным. Затем через него словно бы прошёл разряд электрического тока и Мойна вся напряглась. Сначала она молчала но потом начала что-то неразборчиво бормотать себе под нос. ─ Она говорит на смеси гэльского-шотландского и старонорвежского, ─ пояснил шёпотом Фергюсон. ─ Это естественно. Ведь на этом диалекте разговаривает всё население острова Скай, ─ ответил Воронов. ─ Можете разобрать что-нибудь? ─ Очень трудно… Что-то про скрывающююся в холмах королеву фей… и про то как она превращается в плохую, нечеловеческую девочку Эльфианну. ─ Потише, господа, ─ прервал их разговор Маккензи. ─ Сейчас будет самое важное. ─ И действительно ─ постепенно голос Мойны становился всё более громким и отчётливым. ─ Здесь очень темно, фра Паоло, ─ произнесла она. ─ Мне не нравится это место. Совсем не нравится. Это очень плохое место. Зачем вы привели меня сюда, фра Паоло? Это действительно нужно дяде Эдмонду? ─ Что ты видишь? Опиши окружающую тебя обстановку, ─ попрасил итальянец. ─ Здесь какое-то подземелье… или подвал… Мне холодно и очень страшно, я не хочу здесь оставаться. ─ Расскажи о том, что ты видишь, ─ продолжал настаивать фра Паоло. ─ Я вижу гробики, ─ захныкала Мойна, ─ мне очень страшно. ─ Не бойся, Мойна, ты в безопасности и тебе абсолютно ничего не угрожает. Расскажи что видишь вокруг. Это очень и очень важно. ─ Тут четыре гробика. Один, самый большой и красивый белого цвета. Там лежит женщина о которой вы меня спрашиваете. В других лежат мужчины ─ это её слуги. Они все мёртвые. Все. Мёртвые но … живые, ─ голос девочки задрожал от ужаса. ─ Я боюсь их, фра Паоло. ─ Слушай меня, Мойна Дингуолл, ─ произнёс итальянец всё тем же холодным, спокойным голосом. ─ Ты остаёшься на том же месте но перемещаешься на три часа вперёд. Что ты видишь? ─ Они все вылезли из своих гробиков, ─ сказала Мойна. Все присутствующие на этом сеансе не могли не поразиться заметив как изменился голос Мойны. Полностью и безвозвратно исчез её детский лепет, да и английский язык девочки стал совершенно безупречным. Теперь она полностью избавилась от гэльских и норвежских словечек, а сам её голос никак не мог принадлежать шестилетнему ребёнку. Он куда больше напоминал голос десятилетней, а то и двенадцатилетней девочки. ─ Я вижу женщину, ─ произнесла она. ─ Ту самую о которой вы меня спрашиваете. Она очень, очень красивая. Даже красивее чем эта дура Эльфианна. ─ Ну, за дуру ты мне ещё ответишь! ─ пробурчала вернувшаяся в гостиную юная эльфийка, но на неё все зашикали требуя замолчать. Пожав плечиками Солнышко вновь забралась в своё кресло. ─ Очень красивая, ─ повторила Мойна с благоговением и восторгом. ─ Словно какая-то богиня. Как бы мне хотелось быть на неё похожей. ─ Не отвлекайся, ─ строго сказал фра Паоло. ─ Что делают эти мёртвые люди? ─ Мужчины, а их теперь четверо о чём-то переговариваются, но я не слышу их голосов. Это потому что им не нужны слова и они говорят друг с другом мысленно. Это очень интересно, фра Паоло… за неслолько секунд такого разговора они сообщат собеседнику куда больше информации чем при обычном разговоре за полчаса. Вот женщина поднялась в воздух и начала кружиться как на карусели. Мне строшно, ведь люди так не могут! ─ выкрикнула девочка задрожав всем телом. ─ Они все здесь страшные! Они не дышат и их сердца не бьются! Внутри у этих чудовищ кровь чужих людей, а по венам бежит какая-то грязно-серая гадость. ─ Она видит свечение их мёртвой некротической энергии, ─ пояснил сэр Эдмонд. Между тем Мойна уже была близка к истерике и дрожала всё сильнее. ─ Они мёртвые! Все мёртвые но живут и двигаются! Мне очень страшно! Рядом с этими мертвецами нельзя находиться живому человеку. Можно получить смертельное заболевание. ─ Успокойся, тебе ничего не грозит, Эти существа вообще не знают о том, что ты наблюдаешь за ними, ─ ровным, умиротворяющим голосом произнёс итальянец. ─ Что делает женщина? ─ Кружится. Кажется она ищет кого-то. Пытается почувствовать его на расстоянии. Один из мужчин склоняется в поклоне и заговаривает с ней. Теперь он говорит не мыслями а обычнвми словами… Постоянно меняются языки…английский, французский, очень старый французский, испанский, румынский… теперь латынь. Я не знаю этих языков, кроме английского конечно… но почему-то всё понимаю. ─ Находясь в гипнотическом состоянии Мойна подключилась к мировому информационному эфиру, ─ пояснил Маккензи. ─ Сейчас она может понимать любые языки и изъясняться очень сложными терминами. Если понадобиться, то она способна поддержать беседу с любым профессором. О чём они говорят? ─ задал он вопрос девочке. ─ Мужчина называет имена разных людей и адреса по которым они обитают. Все они находятся бедных и грязных частях Лондона. Уайтчепел…Джейкобс-Айленд. Кажется они намечают очередные жертвы. ─ Понятно, ─ нахмурился Маккензи, ─ но нас не это интересует. ─ Обратившись к фра Паоло он бросил ему несколько фраз по-итальянски и монах согласно кивнул головой. ─ Теперь слушай внимательно, ─ сказал тот маленькой девочке. ─ На часах остаётся это же время но ты перемещаешься на один день назад. Ты это