─ А девчонка по-видимому его дочь… хотя нет… он ещё слишком молод, а ей уже лет десять-одиннадцать. Неужели малолетняя любовница? ─ мерзко захихикал бывший капитан. ─ Увы, как я и предполагал, дорогой потомок, твои мысли не могут не плавать у самого дна, ─ резко и раздражительно ответил призрак. ─ Эта девочка очень предана ему и куда более опасна. ─ Она всего лишь ребёнок, ─ презрительно бросил пан Тадеуш, ─ что может сделать какой-то сопливый ребёнок? ─ Да, ребёнок, но не человек. Точнее сказать ─ она представитель иной и куда более совершенной расы. Несмотря на невинный вид и ангельское личико она очень опытная и хладнокровная убийца, и поэтому её ты должен опасаться в первую очередь. ─ Тогда я убью их обоих! Выпотрашу как курей! ─ И тебе действительно придётся это сделать; притом чем быстрее, тем лучше. Иначе они доберутся до тебя и погубят всю затею. Ведь ваши с тем русским судьбы намертво переплелись в этом городе, и переплелись настолько, что покинуть его сможет только один из вас. ─ И им буду конечно я! ─ запрокинув кудрявую голову пан Тадеуш разразился каким-то дьявольским, истерическим смехом почти точь в точь повторяющим смех его призрачного предка. ─ А вот я в этом совсем, с-с-с-о-в-с-с-с-е-е-е-м не уверен, ─ прошипел из зеркала пан Борута. ─ Победить его будет очень не просто, ведь он гораздо лучше тебя владеет всеми видами оружия. И это ещё если не брать во внимание его маленькую спутницу. Кроме того, этого человека хранят некие очень могущественные силы природу которых даже я не в силах понять… Скорее всего ему покровительствует воля его предков. Воля пребывающих на небесах могучих, обладающих магией великих воинов. А потому ─ единственным оружием которым ты можешь его сразить является изощрённая хитрость. Хитрость и коварство которые некие простаки обычно называют подлостью. Не стоит истинному шляхтичу пренебрегать этим проверенным в веках оружием. ─ Я выпотрошу его! ─ злобно повторил Модзелевский. ─ Его, девчонку и всех кто посмеет встать у меня на пути! Скажи только, господин, где мне их найти? ─ Боюсь, что куда быстрее они сами найдут тебя. Так что готовься, ─ послышался удаляющийся голос и зеркало потемнело. ─ Я же буду следить за тобой и направлять, ─ донеслись последние слова пана Боруты. Мрачно уставившись в потухшее зеркало бывший капитан сидел ещё несколько минут. Сидел неподвижно, словно боясь, что пошевелившись он спугнёт нечто очень важное и неуловимое. Но что-то уже изменилось. Что-то незримое и не материальное коснулось его, вошло внутрь и продолжало витать вокруг. И теперь это что-то будет определять всю его дальнейшую жизнь. Пан Борута ушёл, но… словно бы не совсем. Не полностью. В голове у Модзелевского царила какая-то не понятная какофония. Он слышал неясные голоса, отрывки каких-то неведомо кем произнесённых фраз на старопольском и латыни… Но это ещё не всё… То и дело перед мысленным взором пана Тадеуша мелькали образы неизвестных ему людей и даже целые картины из средневековой жизни. Похоже, что прячущийся в зеркале призрак решил поделиться с ним своими воспоминаниями. Модзелевский зажёг свечи в ближайшем к нему канделябре и вгляделся в собственное отражение. Да… кое-что изменилось. Его глаза… Из привычных серо-зелёных они превратились в угольно-чёрные, пронзительные и очень злые. «Вот значит как, господин, ─ подумал он, ─ значит вы решили присматривать за мной своими собственными глазами». Усмехнувшись, пан Тадеуш привычным движением поправил свой лиловый плащ сдвинув его на левую сторону. Именно так, будучи левшой, его всегда носил пан Балтазар Симон Борута. Глава 13. Пожар в доках Суррея. Новые подвиги Солнышка. Стояла глухая, безлунная и совершенно тёмная ночь. Именно о такой принято говорить ─ «хоть глаз выколи». К тому же медленно наползал с реки и сгущался весьма привычный для Лондона молочно-белый, сырой туман. Одним словом ─ в этой, совсем не презентабельной части города наступило идеальное время для восставшей из гробов нежити. Вампиры и вурдалаки покидают свои мёртвые лежбища, выходят на охоту оборотни, а явившиеся из потустороннего мира привидения оглашают ночь своим воем. Но не только! Подобные, весьма мрачные часы также очень высоко ценят всякого рода шпионы, убийцы и грабители. ─ Вот это место, дядя Володя, ─ прошептала Солнышко зашелестев листком бумаги. ─ Оно за теми сараями и забором. Там два огромных склада соединённых переходом, а кроме того несколько более мелких, деревянных построек.. ─ Ты уверена? Не видно же ничего, ─ также шёпотом произнёс Воронов. Они оба были укутаны в чёрные плащи, а их лица скрывались за такого же цвета полумасками. В дополнение к этой конспирации голову молодого графа покрывала чёрная широкополая шляпа, а льняные волосы девочки скрывал повязанный на пиратский манер платок. Пусть всё это и выглядело довольно театрально, зато они прекрасно сливались с непроглядной лондонской ночью. ─ Ты забываешь кто я такая, дядя Володя. Пора бы привыкнуть, что в темноте я вижу гораздо лучше тебя, ─ не без гордости сказала Солнышко. ─ Да-да, как же я мог забыть об одном из твоих феноменальных талантов. Так значит здесь они держат оружие? Но этот склад какой-то небольшой… ─ Да ты не туда смотришь, ─ вздохнула девочка. ─ Наши склады левее, рядом со штабелями брёвен. Вот те огромные серые… без окон. ─ Так тут всё серое… ночь же, ─ процедил сквозь зубы мужчина. При свете зажженной спички он пытался сорентироваться по карте и компасу. ─ А, вот теперь вижу… Да, это оно. Тогда я пошёл, ─ кивнул он девочке сворачивая карту. ─ Если вдруг увидешь, что идёт обычный полицейский патруль ─ сиди тихо и не предпринимай никаких действий. Но если это окажется облавой, тогда стреляй в воздух из своего дамского револьверчика. Будем надеяться, что твои выстрелы отвлекут их и я за полученные секунды попытаюсь скрыться. ─ Воронов осторожно поднял небольшой но довольно массивный, окрашенный в чёрный цвет ящик. Он был плоским и имел в длинну чуть больше фута. Ширтна его составляла десять-двенадцать дюймов, а толщина пять с половиной. Но Солнышко внезапно ухватилась за другой край ящика и потянула на себя. ─ Что ты делаешь? ─ удивился Воронов. ─ Нет времени для шуток. ─ Вот именно, дядя Володя, ─ едва слышно ответила девочка. ─ И поэтому на склад пойду я, а ты, будешь сидеть тихо и ждать меня тут. ─ Не говори чепухи, ты всего лишь ребёнок! ─ почти беззвучно выдохнул молодой граф. ─ Мы обо всём уже договорились, так что даже не думай! ─ Отпусти ящик, дядя Володя! ─ твёрдо ответила девочка сверкнув глазами. ─ Ты прекрасно знаешь, что у меня это получится гораздо лучше. Ты же и сам можешь погибнуть и всё дело погубишь. ─ Эльфианна, прекрати немедленно! Сейчас не время изображать героиню, вот-вот могут появиться сторожа или полиция! Надавать тебе по одному месту, что ли?! ─ Потом, потом надаёшь, дядя Володя, а теперь просто отпусти ящик и не мешай. Вас кавалергардов учили лишь горцевать на парадах и красоваться в белых мундирах, а нас специально готовили для диверсионной работы. Так что взрывать ─ это моё дело! А ты, стой на страже и если понадобится стреляй из дамского револьверчика. ─ Ну знаешь, нахалка, я тебя точно отшлёпаю! ─ прорычал в ответ граф. ─ Так оскорбить самый блестящий полк империи! ─ Тише, дядя Володя, а то нас услышат! Ты же сам сказал, что ничего в темноте не видишь, нам же в Закатном Мысе специально развивали ночное зрение. Так-что не спорь и отпусти ящик. ─ Хорошо иди, ─ наконец сдался Воронов. ─ Но помни, что наши ирландские друзья использовали часовой механизм который может отсрочить взрыв только на двадцать минут. Установишь где надо, потом взведёшь пружину и сразу бегом назад. ─ Да знаю я всё, ─ отмахнулась девочка и схватив адское устройство исчезла в темноте. В ожидании своей воспитанницы Воронов искусал все губы. Затаившись за углом какого-то сарая он считал секунды и прислушивался к любым доносившимся из непроницаемого мрака звукам. Но пока звуки были самыми обыкновенными: Где-то в отдалении горланил песню пьяный матрос, неподалёку закричали бродячие коты, а с воды донеслись удары корабельного колокола. Там вахтенный отбивал склянки. Но Воронов напряжённо прислушивался и клял себя последними словами. «Отправить на такое дело ребёнка! Девочке нет ещё и двенадцати! Да вы негодяй, Владимир Алексеевич, ─ думал он скр