— Как, интересно? — Маури не спешил успокаиваться. — Пока что на их разногласиях выигрывает только наша дражайшая Академия, а нам тут хорошо, если дальше учиться позволят… Хороша награда для лучшей по успеваемости группы, нечего сказать…
— Это ты решил записаться к Валеку в группу страждущих «Все и сразу»? — Грустно улыбнулся Сержи. — Я бы не рассчитывал на какую‑нибудь похвалу от больших дядей. Хочешь, чтобы тебя заметили? Погладили по головке? Не сомневайся — заметят и погладят, с тем, чтобы потом нагрузить по самое «не могу». Большие дяди этим и занимаются, и потому они стали большими. Главное в этой жизни то, что мы можем сами. Ни на кого не рассчитывая, ни на кого не полагаясь. Только тогда мы чего‑то добьемся, потому что результат своих усилий мы рассчитываем тоже для себя. Не когда‑то в будущем, теша себя надеждой на то, что станем себе хозяевами, гнуть спину ради чьего‑то блага. Уже сейчас. Не зарься на те интриги, которыми балуется Академия с магистратом. Они тебе ни к чему. Сейчас мы спасаем друзей, только и всего. И ради этого я вполне готов испачкаться.
Маури что‑то буркнул на счет «а кто тут против?», но это было уже для порядка. Темный эльф нечасто обсуждал вслух проблемы власти и зависимости, но когда начинал — к нему стоило прислушаться. Потому что такие слова редко от кого еще можно услышать.
— Ффух, ну и запашок… — Скривившись, выдавил из себя Валек. Столь неразумная трата остатков свежего воздуха не была так уж необходима — окружающие и без его констатации уже ощутили на себе всю убойную силу крови, но и задерживать дыхание сил больше не было.
Вообще‑то некромантия не подразумевает под собой особой брезгливости. Это вам не предсказания, где малейшее возмущение реальности может замутить астрал и повредить хрупкий дар ничегоневидения у магов с особо тонкой душевной организацией. Тут частенько приходится забывать и о комфорте, и об уюте (разве что вам кажутся уютными полуразвалившиеся склепы с полуразложившимися же останками), и об элементарной гигиене. Прямо скажем, чистюлям — не сюда. Валек чистюлей и не был, да и брезгливым назвать его сложно, но одно дело — соскабливать останки плоти с костей перочинным ножом, а другое — погрузиться в царство крови с головой…
— Так и становятся вегетарианцами… — Выдавил Лоувель. Светлый эльф находился перед серьезной дилеммой — вставить затычки в нос, чтобы не нюхать этого удушливого запаха, или в уши — чтобы не слышать доносящихся со всех сторон визгов забиваемых животных. — Ты же говорил, что скотобойни небольшие!
— Насколько это возможно для города подобных размеров… — Произнес Маури почти без выражения. Ему — по натуре хищнику — сохранять тут душевное равновесие было особенно тяжело. Борьба звериного начала и цивилизованности сводила с ума субъектов и покрепче духом.
— А почему не устроить все это подальше от города? — Налинна почти кричала, потому что уже сделала свой выбор в пользу затычек для ушей, а посему практически ничего вокруг не слышала.
— Потому что мясо портится быстрее, чем нервы. — Буркнул Сержи. — Сама могла бы сообразить. Забивать скот далеко за городом, чтобы везти потом мясо на рынок, слишком дорого… Очень уж оно портится, особенно если стоять в очередях на воротах… А стражники слишком любят создавать заторы, чтобы получить мзду за скорейшее разрешение ситуации. Траты на лед не окупятся никогда, разве что посадить в подвал криомага на цепи… да и то, сомнительно… А мясо с душком любят не все. Испорченное мясо — чистый расход для скотобойни, ведь за живой скот уже уплачено… Вот и получается, что единственный выход — иметь в городе такую биологическую бомбу–вонючку, хоть это никому и не нравится… Ладно, оставим в стороне мысли о доходах наших спасителей–кормителей и займемся делом. Есть идеи?
— Я — пас… — Покачал головой Валек. — Тут вокруг столько смерти, что услышать на ее фоне старые кости просто не реально…
— А вы? — Сержи обращался к поддерживающей друг друга парочке светлых эльфов. — Можете отличить смерть животных от людей?
— Не в такой концентрации… — Лоувель еле сдерживал рвоту. — Мы тоже пас…
— Кто еще думает, что это плохое место для того, чтобы спрятать огромную кучу костей? — Саркастически произнес Тридрилл. — Кажется, самое оно! Лучше не придумаешь!
— Ну хоть колбасы нормальной прикупим… — Хмыкнул Друххук, глядя на всю эту композицию. Ему о тонкой душевной организации было известно то, что это какая‑то странная, но, к счастью, не заразная болезнь.
— И ты еще можешь думать о еде? — Дуча не могла поверить. — При такой‑то вони? Да от нее же наизнанку выворачивает!!! — Гномка и вправду боролась с приступами тошноты. Ее позеленевшее лицо было видно даже сквозь бороду и под шлемом.