Плащик
Этот модный, дорогой бутик был самым большим и роскошным в городке. Чего в нём только не продавалось.
Ряды пестрых платьев и дюжина полок, с нижним бельем. Вешалки на коих размещались десятки строгих, мужских костюмов и нюдовых оттенков рубах под них.
Подставки для дорогой бижутерии и сейф с редкими часами.
Некоторые наряды кичились своей красотой, надетые на безразличные к своей судьбе манекены. Другие были сосланы в тусклый угол магазина за то, что не оправдали доверие и состарились в бессмысленной погоне за модой и временем. Они и выглядели жалко, оправдывая своим видом семидесяти процентную скидку.
Жемчужиной бутика был открытый шифонер, реставрированный патиной под старину. Его заполняли новинки разных возрастов и сезонов.
Именно там, одной мартовской ночью родился Плащик. Вернее он и так там находился, но в час когда настенные часы торжественно пробили четыре утра, маленький плащик обрёл способность видеть, слышать, ходить и даже мыслить.
Он висел между черной, норковой шубкой и строгим, мужским пальто и поэтому сразу уверовал, что это есть его папа и мама.
К сожалению родители были слишком заняты своими делами и не обращали никакого внимания на маленький Плащик.
Покачавшись немного из стороны в сторону, он легко соскользнул с вешалки и осторожно, оглядываясь по сторонам, прошёлся по магазину, парня над полом.
Ему очень понравилось то, что он увидел. Ночью, с легкой подсветкой бутик выглядел таинственно и загадочно.
– Как прекрасен мир! – радостно прокричал Плащик.
Он подходил к вещам и пытался познакомиться, заговорить. Но почти вся одежда была для взрослых и не считала нужным отвечать на вопросы тому, кто до них ещё не дорос.
Плащик не стал расстраиваться, он постарался придумать, что бы они ему ответили, ведя с ними мысленный диалог на свой вкус. Это было настолько забавно и познавательно, что от подобных игр, под утро, малыш притомился. Он вернулся к своему месту и с трудом, цепляясь рукавами и пугавицами за карман мамы- шубы, смог забраться на свою вешалку.
– Я люблю тебя мамочка! И тебя папочка. И я знаю, что вы меня тоже любите, просто взрослые, стесняются говорить о своих чувствах. Не знаю почему так происходит.
Плащик зевнул и уснул, на целый день, став просто обычной вещью, похожей на всех. Он не видел, как худая, нервная женщина мерила норковую шубку, но её не устроила цена. Как щеголь с намечающейся проплешиной прощупывал карманы и подкладу добротного серого пальто. А пышная мамаша, пыталась напялить терракотовый плащик на не менее пухлого малыша.
День прошел быстро и плащик вновь открыл глаза, радуясь новому времени суток.
Погуляв по магазину он поздоровался с теми вещами, что находились на виду. Не обошел вниманием толстый сейф и большие, настенные часы. Те ответили бодрым боем.
Маленький плащик гуляя, разглядывал в витрине огни города и ему стало любопытно, что же там, за стеклом.
Но угрюмые, безликие манекены его не пустили, отпугнув своими пустыми глазницами. И хоть они не сделали ни одного движения и не издали ни слова, фантазия малыша разыгралась и он спрятался в старый шифонер поближе к папе и маме.
Он залез на свою жёрдочку и одновременно взял рукава обоих родителей. Так стало чуточку менее страшно. Плащик поведал им о своих чувствах и фобиях, но мама с папой ничего ему не ответили. Малышу даже показалось, что отец был крайне озадачен, а мама, всем своим воротником выражала острое недовольство. Весь их вид говорил " что же ты такой трус и неудачник? Позоришь нас перед удлинённой дубленкой и дорогим манто".
И тогда маленький Плащик решил более никогда не рассказывать родителям, о том что он чего-то боится.
Но боятся не перестал.
Терракотовому плащику иногда снились разные сны. Но любимыми были те, в которых он летал высоко в небе. Наверное он рос.
О своих сновидениях плащик рассказывал серебристому сейфу. Ведь у того был кодовый замок, а значит он никогда, никому его слова не передаст. Эти тайны их роднили и плащик надеялся, что когда нибудь сейф позволит ему заглянуть в своё нутро и покажет то, что прячет от других.
Каждый свой новый день, любопытный плащик начинал с обхода магазина. Несколько полок с обувью равнодушно провожали его, а ближайшие ряды женских нарядов, больше всех радовались ему, сверкая блёстками и паетками.
С шляпами он не водился, они много о себе воображали , высокомерно замерев на гипсовых головах. А ремни были слишком легкомысленны и это не удивительно, ведь в них имелось много отверстий.
Однажды гуляя в очередной раз, Плащик обнаружил мусорное ведро, а в нем настоящую, белую крысу. Она оказалась проницательной и говорящей.