— Ты на пороге гениального открытия! Пошли. Но это не так сразу делается, и не всегда быстро получается.
— То есть? — не понял он.
— Если и получится, то сегодня будет только одна пластина, и мы ее сразу должны установить, чтобы посмотреть, работает она или нет?! — добавила я.
— Ну, начинаем! Некогда разговоры говорить, — сказал Толик. В руках у него была тетрадь. Прошлый раз мы решили, что будем записывать: сколько мы кладем и какого качества отходы. Мы все уложили слоями, как в прошлый раз, взвешивая по килограмму каждую разновидность. Варили тоже столько же, как и в прошлый раз. Возле печи мы провели весь день. Вечером вылили все содержимое в одну из ванночек, где эта масса и застыла.
Кому будем устанавливать? — этот вопрос даже не стоял. Решили сразу, еще неделю назад:
— Если получится — установим сразу бабушке Вере — пусть порадуется жизни!
Мы так и сделали на следующий день. И вот уже к вечеру дом бабушки Веры засветился светом от пластины, установленной на крыше дома.
Сколько было у всех радости. Сколько было разговоров. Каждый своё счастье и возбуждение выражал по-своему. Кто не мог остановиться от возбужденных разговоров, выражая свое счастье оттого, что она дала ток. Кто смеялся и шутил. Мы же с Толиком стояли рядом друг с другом, переглядывались и улыбались, вспоминая как еще неделю назад за нашими спинами показывая в нашу сторону эти люди, вертели пальцем у виска, показывая что у нас не все в порядке с умом. А сегодня — что?! Но мы молчали, и смотрели, как они радуются. Про еду все забыли. Сели в беседке и завели народные песни, получился целый концерт. Под конец уже пели тихонько с затиханием.
Когда уже и от песен устали, и все кое-как улеглось, мы отправились отдыхать. Все-таки утро — вечера мудренее! Завтра будет день — будет и пища!
Глава 8
Наступило еще одно утро. Но мы были так заняты, что не обратили даже внимание на то, что оно наступило.
Мы пришли к выводу, что нужно делать так, как мы делали. Мы заново принялись варить массу. На это у нас ушел целый день, а вечером, когда, наконец, закончили эту работу, оказалось, что у нас ничего не вышло.
Когда мы раскрыли печь, вся масса пошла отдельными кусками. Все сидели приунывшие и расстроенные, а я сказала:
— Ну, во-первых: мы не знаем формулу и делаем все это наобум, как получится, и поэтому не стоит расстраиваться, что не всегда получается положительный результат. Во-вторых: я уже вас предупреждала, что может не сразу получиться. В-третьих: все уже устали от таких сильных потрясений и нужно немного передохнуть хотя бы дня два-три. И, в-четвертых: не всё коту масленица! Что приуныли?
С моими доводами все согласились и решили и мозгам и рукам дать отдых, занявшись другой работой, более спокойной.
Три дня у нас на хуторе стояла тишина. Тети Танины дети уехали в город за покупками и для себя и для хуторян.
Деньги собрали в складчину и по списку, который написали наши жители, что кому нужно были купить.
Мои соседи отдыхали на своих огородах. У меня же огорода почти, что не было, только три грядки. То я с ними справилась в первый же день. Потом решила полностью отдаться отдыху настоящему, то есть ничего неделанью.
На следующий день уже под вечер вернулась делегация из города с покупками. Всем раздали заказы и уставшие разошлись по домам.
Да, по магазинам тоже надо уметь ходить, это целая наука.
С «не мерянным» светом на хуторе нас теперь было два двора. Но только со светом.
На следующее утро, когда ко мне зашел Михаил, мы сели на лавочку и разговорились опять:
— Что намерены вы делать в ближайшее время? — спросил меня он.
— Ну, это мы уже решили еще раньше. Надо сделать еще шесть пластин! — ответила я.
— А почему — шесть? — еще раз задали мне вопрос. Видимо мне еще на много вопросов придется отвечать.
— Я думаю, что надо, чтобы как-то его оформили, что такое на нашей земле есть!! — сказала ему я.
— Как открытие?? — продолжил меня засыпать вопросами.
— Ну, не знаю — как! Да и не хочу, чтобы кто-то сюда на хутор ездил. Чтобы о нем вообще кто-то знал, — ответила я на очередной вопрос.
— Почему? — удивился он.
— Ну, как вы не понимаете! Ведь если это станет достоянием гласности, — понесло меня на высокопарный стиль, — то сюда попрутся не только воры — эти, люди не очень умные, и только; а могут и послать таких людей, которые просто уничтожат хутор, то есть снесут его с лица земли.
— Почему? — второй раз задал один и тот же вопрос Михаил. Но когда он его уже задавал, он задавал его уже в задумчивости.