Длинные столы, заставленные кухонной утварью. Некогда горячие печи. Запах свежевыпеченного хлеба вперемешку с жареным мясом. Артём сглотнул слюну. Обычно на таких кухнях ароматы перемешиваются в странную какофонию, в которой сложно выделить что-то конкретное, но то ли голодные скитания, то ли особенности этого мира делали Артёма особенно восприимчивым к запахам еды. Его глаза скользили по столам в поисках остатков с барского стола. Удивительно, но местные кухарки соблюдали невероятную чистоту — ни крошки. Видимо, остатки уносили домой, чтобы накормить своих…
Бамс!
Артём вздрогнул и обернулся. Громкий звук упавшей жестяной посуды вырвал его из размышлений о крестьянском быте. Пермилия с вытаращенными глазами замерла над кастрюлями. Видимо, в этот раз её лук задел то чего не следовало задевать.
Эльвира, широко раскрыв глаза, скомандовала:
— Все — живо под столы!
Артём резко нырнул под ближайший стол. Пермилия — под соседний. Эльвира, шедшая впереди, спряталась в другом ряду. Едва она скрылась под столешницей, как в тёмную кухню отворилась дверь. Неуверенный голос молодого эльфа эхом разнёсся по помещению:
— Кто тут?
Тишина.
У их гостя в руках был фонарь — свет от него не пробивал всю кухню, но это и не требовалось. Тусклый свет с улицы, пробивавшийся сквозь окна, давал общее представление о пространстве.
Постояв несколько секунд, молодой эльф пожал плечами:
— Наверное, ветер, — пробормотал он и закрыл дверь.
Артём вопросительно посмотрел на Пермилию. Та пожала плечами. Эльвира прошипела:
— Быстрее! И возьми свой чёртов лук в руки!
Дверь из кухни.
Улица. Едва освещённая бледным светом Кирова. Стройные ряды уложенных в стопки бочек и ящиков. Артём, Эльвира и Пермилия ловко маневрировали между ними. Их никто не искал. Где-то в отдалении звучали песни рабочих. Те не прятались — наоборот, громко болтали, ворчали, таскали тяжести, словно намеренно предупреждая о своём приближении.
Поворот. Ещё один. Притаились у полок. Затем — дальше. И вот наконец вся троица оказалась у прохода к подвалу храма.
В свете Кирова фасад храма было хорошо видно. Он казался красивым и богато украшенным, но Артём наблюдал его с заднего двора: ни фресок, ни огней в окнах. Деревянная крышка не парадного прохода скрывала лестницу вниз. Она была открыта.
Артём последовал за Эльвирой вниз по лестнице.
Снова влажный воздух. Одно подземелье не отличается от другого. Шум складской работы пробивался сквозь толщу стен и земли — глухие удары, обрывки фраз. Лёгкая дрожь проходила по стенам.
Внезапно Эльвира остановилась. Впереди их ожидала стража. Проход в хранилище всё же охраняли. Свет фонарей был тусклым, но различимым. Пермилия приготовилась натягивать тетиву.
Сердце Артёма заколотилось. Похоже, стычки не избежать.
Они остановились. Эльвира выглянула из-за угла. Двое мужчин вели мерную беседу. Их речь была спокойной, без суеты — по голосам было понятно, что это не обычный солдафоны и не грузчики, а монахи.
Артём положил руку на плечо Эльвиры:
— Мы не должны убивать их, — прошептал он.
— Они поднимут тревогу, — возразила она.
— Мы можем просто запугать их. Вдруг это они помогли мне выбраться из клетки?
— Мы не можем рисковать.
— Ты ведь хотела использовать мою «избранность». Как отреагируют церковники, если миссия убивает своих?
— А с чего ты взял, что они узнают?
— Слухи разнесутся быстрее, чем мы подумаем.
— Кто там⁈ — раздался крик одного из монахов.
— Доигрался, — зло прошептала Эльвира, вытащила клинок и вышла из-за угла:
— Молчать! — скомандовала она тихо, но властно.
Артём испуганно последовал за ней. Пермилия — с непониманием вышла из-за угла, и сразу же приготовилась стрелять.
Артём увидел двух молодых эльфов в красных рясах. Те, вытаращив глаза, попятились к стене. Страх и паника — ни слова, ни крика.
— Мы не собираемся вас убивать… — начал Артём, поднимая руки.
— Если будете вести себя тихо, — продолжила Эльвира, приближаясь с клинком.
Увидев Артёма, монахи переглянулись — и рухнули на колени, склонив головы:
— Милостивый Владилен, прости наши души грешные, мы всего лишь рабы Божии…
Они зашептали молитвы, боясь поднять глаза.
— Тихо, — велела Эльвира.
Молитва не прекращалась.
Эльвира уже замахнулась клинком…
— Молчать! — строго сказал Артём.
Монахи умолкли. Один испуганно поднял глаза.
Эльвира замерла с поднятым клинком. Затем повернулась к Артёму — в её взгляде было смятение. Он снова поднял руки, словно извиняясь, не зная за что.