— И это вместо работы, — ругнулся, быстро орудуя лопатой.
Заволновался, когда снял первый слой мхов, увидел влажные куски торфа. Руками разрыл их, набрал в ладони:
«Вот надежда батькина какая, оказывается».
Он представил себе, как придет в контору, выложит на стол эти куски, скажет: «И столько ли торфа там, Федор Кузьмич!» Потеребит усы Любавин, посоветуется с секретарем парторганизации, проговорит: «Ладно, Еремеев, начнем заготовлять…»
Что-то заставило оборвать мысли, поднять голову. Увидел напротив в кустах женщину, узнал в ней Авдотью Быкову. Она растерялась, попятилась было назад, перехватив корзину с одной руки на другую.
— Или не признала? — крикнул Игнат. — Коль такая трусливая, боишься — незачем на болота ходить за клюквой, работала бы лучше в поле. Уборка идет.
Теперь Авдотья подошла, все еще глядя на него пугливо. Под платком-кулечком бегали коричневые глаза. С остреньким загнутым носом, вся похожая на бекаса, она оглядывалась на кусты, поджидая, видно, других женщин, голоса которых уже слышались вблизи.
— Думала — пустынник или золоторотец… Ты что тут делаешь, Игнат? — спросила, с любопытством разглядывая выкопанный торф. — Искал что?
— Ну да, — с серьезным видом ответил Игнат, — батя мне золото вот здесь оставил. Завещал откопать. Решил я, что время-то и наступило откапывать…
Засмеялся, увидев, как женщина открыла изумленно рот, подняв коричневые комочки:
— Чего же на болоте искать? Вот оно, золото. Надо бы копать его, а не по клюкву ходить сюда.
Авдотья недоумевающе посмотрела на него.
— Уж я побегу, — проговорила, отступая. — А то темнеет вон как быстро.
Запинаясь о кочки, оглядываясь, созывала женщин сиплым совиным криком, заставив его подумать:
«За ненормального, что ли, приняла? Принять можно, конечно».
И потерялась радость. Отбросил торф, тот, что хотел взять с собой, подобрал лопату. Ругнул Авдотью:
«Теперь накликает. Это она умеет, сплетница!»
Утром, подтверждая догадку, заявился в избу Никодим Косулин. Заговорил сначала с теткой Матреной о каком-то теленке, поломавшем в его огороде плети помидоров. Повздыхал насчет погоды, потом подсел к Игнату — наматывал Игнат портянки на ноги.
— Слышал я, — заговорил, исподволь ощупывая Игната рыжими глазами, — будто что-то ищешь на болоте. Чуть ли не золото.
— Торф я искал.
Видимо, вопросы роем пчел жалили стариковское любопытство:
— Неужели из-за торфа пошел в этакую даль! Нипочем не подумаешь.
— Ну, думайте, что хотите, — вяло ответил Игнат. Взяв ведро, ушел за водой к колодцу, хотя надобности и не было.
Когда вернулся домой, старик Косулин уже исчез, а тетка Матрена вдруг выпалила:
— Уж ты хоть людей не смеши, Игнат… Вон Косулин говорит, будто ты хочешь клад отыскать, чтобы не работать, а барином таким жить.
— Ах ты, болтун! — выругался Игнат, опустился на лавку, весь охваченный жгучей ненавистью к этому рыжему старику. — Одна сказала, другой раздул. Теперь понеслось…
А немного посидев, пришел к выводу, что обижаться на старика нет смысла. Разве подумаешь, действительно, что человек пойдет такую даль только для того, чтобы посмотреть на торф.
«Ладно, — подумал огорченно, — поговорят, да успокоятся».
— Спрашивать будут, — невесело пошутил, — ты, тетя, скажи, что он, мол, копал чертово помело на болоте, хочет этим помелом всех любопытных да сплетников извести вконец.
— Господи, — забормотала, отмахиваясь, тетка Матрена, затрясла седой головой, — уж выдумаешь нечисть такую… Тьфу, тьфу… То-то задумчивый такой.
— Ну вот, и ты еще.
Но и Любавин не обрадовался, когда Игнат пришел к нему:
— Чудишь ты с этим торфом, — хмуро сказал, толстыми и желтыми пальцами перебирая на столе бумаги, — дел невпроворот и без того: то ли молотить хлеб, то ли силосовать или лен колотить…
— Десять лет тому назад столько же дел было, и на будущий год все это останется, — напомнил Игнат, обиженный равнодушием председателя колхоза, — Скажите, Федор Кузьмич, хотите вы заготовлять торф или нет?
— Вообще хочу, а нынче нет… Так и члены правления считают. Был у нас разговор на эту тему, ведь и без тебя наседают в районе.
Может, стиснутые кулаки и угрюмый вид парня испугали Любавина, или просто хотел утешить его председатель:
— Скоро общее собрание будет. Вот и поставим этот вопрос. Пусть колхозники сами решают! А пока давай о другом поговорим. Надо тебе принимать бригаду.