V
Демид Лукосеев стоял около палисадника у дома Антипа Филатова, сердито и громко говорил:
— Ты сам знаешь, что у нее нет таких денег. Все же это женщина, а топором грозишь.
Из-за палисадника слышался размеренный бас Филатова:
— Любишь ты, Демид, повсюду нос совать. За людьми приглядываешь больше, чем за собой.
— Чай, колхозом живем. Это для тебя своя рубашка ближе к телу.
Демид не договорил, услышал шаги Игната. Закричал возмущенно, забыв даже поприветствовать, хотя не виделись больше года:
— Вот, гляди-ка, Игнат, женщине грозит руки отрубить.
Выступил Филатов, в нижней рубахе, босой, насупленный. Увидев Игната, чуть заметно мотнул головой:
— Новому председателю, если верные слухи.
Демид рассказывал все так же с возмущением:
— Она квартирантка у Быковых. А Филатов деньги требует. В прошлом году ремонтировал колодец, ну и жадность взяла. Мол, раз берешь воду — плати. Да и главное не это. Колодец-то не его, а общественный. Всем миром копали.
Только сейчас заметил Игнат невдалеке от колодца женщину с круглым испуганным лицом. Держала она возле ног ведро, робко смотрела на Филатова. А тот гудел спокойно:
— Пусть ходит за водой к другим колодцам или же за ремонт свою долю вносит.
— Постыдись, — взорвался Демид, — она, может, полгода и проживет здесь! Крохоборничаешь…
— А на всех батрачить не собираемся! — выкрикнул кто-то.
На крыльцо дома присел Михаил, младший сын Филатовых. Крутил налитую силой, черную от загара шею.
Показался в дверях другой сын — Яков, тоже возмужавший за эти два-три года, высокий и худой, с бледным лицом. Попросил хмуро:
— Кончай, Михаил, и чего раскричались на пару? Воды жалко, что ли?
Михаил хмыкнул, но замолчал. Схватив брусок, принялся точить косу. Лучи солнца бросались на блестящее лезвие, изрезанные, сыпались на землю дрожащими светлыми лоскутками. А Филатов пробормотал:
— Вот второй Демид появился, радетель.
— Колодец, и верно ведь, общий, — вставил Игнат, стараясь быть спокойным, знал, что Филатов ждет его слов, взглядывая на него узкими недобрыми глазками.
— Мой отец тоже копал колодец. Хоть мал был, а помню.
— Тебе надо помнить, раз председателем ставят. Все надо помнить, а то ведь живо пропадешь.
Повернулся, пошел к крыльцу.
От домов сходились люди, слышались возгласы.
— Игнат приехал…
— Что-то с Филатовым схватился…
— Сразу-то… А дальше что будет?
— Еще чище…
Антип на крыльце, смахивая со ступенек пыль метлой, все ворчал, но уже примиряюще:
— Пусть берет, ладно. Но на будущий год, как за ремонт возьмемся если, без денег не подпустим к воде.
И сразу же за спиной заговорили:
— Обжегся Антип.
— Подобрел…
Сзади закричала громко бригадир Анна Федоровна:
— Ну, что столпились? Рты что открыли? Ах, народ! Не толкни в бок — до вечера простоят.
Увидела Игната:
— С приездом тебя. Слышали уже.
— Каждый день так выходит народ?
Та махнула рукой:
— Одна крутишься, вертишься. Женщины, они пока не истопят печей, шагу не сделают.
Присоединился Любавин. Они встретились еще вчера. После разговора с секретарем райкома партии, погруженный в думы, спускался по лестнице, когда хлопнула внизу дверь. Вбежал Любавин, в плаще, забрызганный грязью, с красным лицом, встрепанный, смешно висели мокрые усы на губах. Шатнулся было в сторону, но тут же подался опять к Игнату, заговорил, с трудом переводя дыхание:
— Что, на мое место?.. Знаю, брат, в курсе. Позвонил утром Свиридову, а он мне сразу про тебя: мол, грамотный председатель приехал.
Приподнял верхнюю губу, и смех, негромкий и злой, заставил Игната побагроветь, ответить хмуро:
— Меня ставят, Федор Кузьмич, пока только на бумаге. А собрание посмотрит. Народ будет выбирать.
Любавин присвистнул, пошел по коридору вразвалку. Оглянувшись, сказал — и в голосе на этот раз не было злости:
— Может быть, и правильно делают. Знать, засиделся я, дорогу молодым надо. Н-ну ладно. Пусть без Любавина обходятся…
И сегодня так же хмур Любавин. Не глядя на Игната, стал задавать вопросы, и казалось, разговаривал он с кем-то посторонним.
— Ну что, знакомишься? Правильно делаешь. Вот народ у нас выходит поздновато, это верно. Ну, подвернешь эту гаечку…
Пожаловалась Анна Федоровна:
— Брусков маловато. А косим все вручную, Игнат Матвеевич. Есть сенокосилка, так руки до нее не доходят у конторы…