— Зеленый еще хлеб, — вскинул голову Тулупов. — Губить его только вашим раздельным. Сгниет, если дождь ударит…
— Люди-то косят, — возразил Игнат. — И как хорошо получается.
Слова эти не убедили бригадира.
— Не дам я у себя косить… А потом горсть зерна на трудодень неси домой. У кого-нибудь у другого начинайте.
— У тебя и начнем, — твердо сказал Игнат. — В Комарове раньше остальных бригад поспевает хлеб.
Тулупов снова опустил голову, засопел тяжело. Коробов колотил о колено свернутой в трубку газетой.
«Задело за живое, секретарь, — подумал Игнат. — Бегаешь ты много и говоришь много. А что проглядели жатку — и твоя вина».
— Так жить дальше нельзя, — заговорил он, поднимаясь из-за стола. — Не знаем, что под носом делается, не интересуемся. Стоит сломанная машина — никого это не волнует: ни бригадира, ни Коробова, ни самого Петухова. А кто в ответе? Колхозник в ответе в первую очередь. Бригадир как начальник получит в конце года, хватит ему, Коробов — как директор школы, Петухов — в МТС да здесь гарантийную оплату. Председателю тоже много не надо.
Слова его были обидны для некоторых из сидящих. Они двигались то и дело, видел — порываются говорить, оборвать его.
— Спокойно живем год за годом, — упрекал, почему-то все склоняясь к Коробову, выбрав его мишенью своих слов. — Молоко на государственных кормах. Огурцы растут только на своих огородах. Про зерно и говорить нечего. Вот, — вытащил он из кармана горсть колосьев, — от тебя, Бурлаков.
Рассыпал на ладони вялые зеленые зерна, спросил, протягивая их всем:
— Выпечешь ли такую буханку, как у Анны Федоровны в сумке? Черта с два, потому что худое зерно и шуи много.
— От земли это, — пробурчал Тулупов, — коль одни бугры да кислота… Пырей тот прет, как на дрожжах.
— Нет, от нас, — перебил его Игнат. — В «Коммунаре» такая же земля, тоже бугры да кислота. А вот по зерновым он тянет одним из первых в районе.
— То «Коммунар», — протянул с усмешкой Тулупов.
— Я скажу только… — Игнат с трудом сдержал себя. — Там правление смогло людей убедить, давайте и мы убедим, что и у нас земля урожайная. Мы руководители: и ты, Тулупов, и ты, Анна Федоровна, и ты, Леонид Федорович. Обижаться нам друг на друга нельзя.
Оглядел правленцев. Анна Федоровна постукивала пальцами по бутылке. Тулупов выпускал дымные кольца, разглядывая их сосредоточенно. Коробов все так же был задумчив, казалось, обдумывал: как ему вести себя дальше — после такого упрека председателя.
— Да ладно тебе, — вдруг проговорил Демид шептавшему ему на ухо Бурлакову, — надо пожить, тогда и увидим. Убеждать надо каждого, — обратился уже к Игнату. — Или нам не выгодно вместо пяти мешков пшеницы привезти домой десять?
Коробов отложил газету, проговорил наконец:
— Общее это дело, кто же будет против. Только надо все обдумать как следует…
Прибавил, улыбнувшись дружелюбно и виновато:
— А обиды нет, конечно. Так уж у нас получается всегда. Пока жареный петух не клюнет.
Вступилась Анна Федоровна:
— Только что же будем делать с зерном-то? Суемудрие, может, это просто?
— Агроном Гульнев как думает на этот счет? — быстро спросил Игнат, повернувшись к невысокому пареньку в черной куртке с «молнией», сидевшему рядом с Бородиным.
— Я, Игнат Матвеевич, составил карту кислотности полей, — заговорил тот смущенно, вытаскивая из сумки лист бумаги. — Как надо удобрять? Торф, навоз, а еще известь, чтобы кислотность загасить. Откуда известь достать? Наткнулся на туф. Знаете, там, не доходя до Комарова, есть лука. Прямо в обрывах. Вот бы и организовать вместе с торфом добычу туфа. Навоз, торф да еще туф. Тогда бы вздохнула земля.
— Вздохнула бы! — вырвалось, как эхо, у Игната. — Это ты молодец, Кирилл. Когда придет из МТС экскаватор, с торфом и туф будем добывать.
— Мой брательник этот туф носил себе на огород, — стала рассказывать Анна Федоровна. — Думала, худо будет, а не повредило. Еще побольше уродилось.
— Экскаватором добывать — тогда другое, быстро пойдет дело, — разошелся Демид, — не два-три человека с лопатами. Тут на все поля набросает ковшом за неделю.
За окном все так же цедил дождь. Сползали с дороги желтые струйки. Вдруг зашумел ветер в березах над конторой. Будто это шумела вода у плотины, падая с высоты на камни.
Кирилл тем временем подсел к столу, раскинул карту, стал рассказывать о севообороте, о полях, которые надо в первую очередь удобрять. Игнат слушал, успевая ловить слова, которые сыпались со всех сторон: