— Говори, говори, — торопливо попросил Игнат, — Очень я благодарен вам, Илья Андреевич, за это откровение. Хоть за душой теперь не держите, и мне легче.
Тулупов усмехнулся, покачав головой, сказал:
— За душой, говоришь?
Голос бригадира дрогнул. Кирилл вдруг уставился удивленно на Тулупова. Чтобы не видеть эти глаза, вдавленные глубоко под лоб, эту кривую виноватую улыбку, Игнат опустил голову.
— И что в праздник стегнуть хотел, — выдавил с усилием бригадир, — заслужил. Вот как узнал, что в Голузинове в тот день косили, так ночь не спал, веришь ли… Выходит, один я все на свете забыл.
Коричневыми от загара руками он неуклюже и осторожно стал собирать кружки, расставляя их в корзинке, все двигая желваками скул при этом. Думал о чем-то, говорил с собой. Поднялся, проговорил устало:
— Снимешь с работы — и поделом. Справедливо будет.
Отойдя несколько шагов, похлопав по карманам, вытащил бумажку.
— Чуть было не забыл. Принесли из конторы, чтобы тебе передать. Свиридов обещался приехать завтра. Уж не нашу ли свару разбирать будет? Коль это — пусть бросят, не дело придумали.
Расходились с открытого партийного собрания заполночь, унося с собой запахи выгоревшего керосина, табачного дыма, комнатной духоты.
Село спало. Дома в сырой мгле казались огромными стогами сена. Как снесенные ветром верхушки этих стогов, метались над крышами кроны деревьев, слышался скрип иссохших стволов. За домами сразу же подымалась в небо зыбкая и густая стена темноты — временами, как расступалась, пропуская в улицы терпкий аромат овсов, мокрых трав, горечь полыни. Остановились около калитки.
— Только не пугайтесь жилья моего, — попросил виновато Игнат.
Он ввел Свиридова в дом и сейчас, с чужим человеком на пороге, особенно остро ощутил в нем запустение.
— Живу я по-походному, — признался смущенно. — Надо бы печь чинить, стекла вставить, а времени нет.
Взяв лампу со стола, Свиридов обошел избу.
— Подошлем печника. И стекла он вставит, ну и другой ремонт сделает. Действительно, худо ты живешь.
Это изумило Игната.
— Зачем? Печника зачем беспокоить?
— А как же? Зима не за горами.
Свиридов вынул из кармана банку рыбных консервов, улыбнувшись, поставил ее на стол. — У тебя и есть, наверное, нечего. Голодный лег бы спать.
Игнат полез в шкаф, вытащил оттуда молоко, яйца, мясо вареное — принесла все это, видно, недавно Лукерья Лукосеева. Поставив на стол, разложив ножи, вилки, сказал весело:
— Все, что хочешь, а вы говорите — голодный!
Ужинали, мирно переговариваясь, но чувствовал Игнат, что готовится Свиридов к серьезному разговору. Почему-то на память пришел один день из детства, когда еще пас телят. Ходил по лугу у края ржаного поля, слушал посвист ветра, смотрел, как качаются колосья, играют травы. И вдруг все затихло. Оглянувшись, увидел в небе огромную тучу. Как из квашни, вывалилось черное тесто, разбухало, свисая сосками к земле, к деревьям на пригорках, к куполам монастыря. Смотрел на замершие хлеба, на травы. Не слышался посвист ветра, и листва деревьев не переливалась в лучах солнца. Неожиданно яркая хворостина стегнула тучу, прокатилась по буграм, по дорогам невидимая пустая бочка, загремела, остановилась где-то, и опять занялась звенящая в ушах тишина. Телята перестали щипать траву, стояли понурые. И когда вторая хворостина рассекла тучу наискось, и опять покатилась бочка по дорогам, по буграм, Игнат спешно погнал телят в деревню.
— О чем задумался? — спросил Свиридов. — Устал, может быть?
— Тучу одну вспомнил…
— Тучу? — рассеянно переспросил Свиридов. — А ведь я неспроста к тебе на ночлег напросился, Игнат Матвеевич.
Игнат отложил вилку, откинулся к стене. Смотрел Свиридов сбоку. Свет лампы лег на щеку, зажег глаз в узкой щелке.
— Не ругали тебя на собрании вот еще за что: за то, что Тулупова хотел стегать, за то, что на глазах у людей водку пить вздумал.
Игнат молчал. А Свиридов стал раздеваться. Снял черную гимнастерку, прижав ногой, стащил сапог, таким же манером — другой. Сидел, болтая босыми ногами, и все щурил глаз на Игната. От пота плоские щеки, крутой лоб — поблескивали.
— О многом поговорили мы. А об этом умолчал я и все остальные коммунисты. Наедине решил поговорить, с глазу на глаз.
— С Тулуповым было такое дело, а водку не пил. Так и знал, что зазвонит Филатов.
Игнат быстро рассказал, как все это получилось. Свиридов рассмеялся, потом задумался.
— Передал нам в райком не Филатов, совсем посторонние, из другого колхоза… Вот так-то… А к Филатову не придерешься. Купил бутылку ты ясно зачем.