— А это экскаватор, Игнат Матвеевич.
— Да я и сам вижу, — засмеялся Игнат, не удержавшись, похлопал по гусенице.
— Что, крепка? — крикнул Демид. — Это тебе не лопатка!
Негромко говорил Христофор:
— Вот он, съезд-то партии, дает себя знать. Сразу в районе зашевелились. И машины новые погнали на подмогу колхозникам.
— Торф прибыл добывать, — пояснил машинист экскаватора Игнату, — такое задание. Копать, чтобы хватило на все поля. Перова распорядилась. Ну, для нас это — раз плюнуть.
Ничего веселого, кажется, не сказал парень, а все рассмеялись дружно.
— Это хорошо, — задумчиво проговорил Христофор, — а народ тем временем копать картошку будет.
Скрипнула дверь, и на крыльцо вышла девушка в голубом плаще, простоволосая — ветерок сносил со лба светлые завитки. Заглядевшись на Игната, стала опускаться с крыльца, ощупывая ногами ступеньки.
Кирилл незаметно ущипнул Игната за руку, шепнул:
— Это мелиоратор Дина Павловна Полозова.
Игнат пожал девушке руку, назвал себя, смущенный. А девушка, спрятав улыбку в уголках розовых тонких губ, заговорила деловито:
— Нас Перова прислала. Наказала сегодня же начать добычу торфа, где вы укажете.
У самого уха девушки бесконечно, неутомимо вздрагивала голубая жилка. Остановить бы ее, зажать пальцем, успокоить.
— Давно ждем! — Добавил вдруг неожиданно для себя: — Всю жизнь ждали.
Она странно посмотрела на него, не поняв, вероятно, смысла последних слов, а он подумал: «Черт дернул за язык говорить такое…»
Когда Игнат несколько позже приехал на болото, там уже все было готово к добыче торфа. Перед экскаватором чернела небольшая площадка, поодаль возвышалась куча из валежника, обломков деревьев, коряг. Теперь все, казалось, ждали председателя, его сигнала. Христофор с Терентием Березкиным беседовали, сидя на пеньках. Были похожи на два больших гриба. Кирилл с мелиораторшей бродили меж кустов — голубел плащ рядом с коричневым плащом агронома. Невольно он стал поворачивать за ними голову, почувствовал даже досаду. И тут же оборвал эти мысли немым возгласом: «Да полно… Тебе-то какое дело!»
Экскаваторщик лежал на спине под машиной, постукивал. Рядом с ним на корточках сидел Демид, глухо и неторопливо рассказывал:
— Земли у нас кислые. Их так ли надо удобрением заправлять. А из года в год болтовней только удобряли поля. Ну, наконец-то руки дошли…
Завидев Игната, из кустов вышла Дина.
— А знаете, Игнат Матвеевич, здесь торфа на три колхоза хватит. И торф какой! В основном низинный, самый ценный.
— Это мы и сами знаем, — проговорил Игнат. — Исходили здесь вдоль и поперек с детских лет…
Экскаватор на краю болота свесил свой клыкастый бивень к земле, как бросил ей вызов на битву. День был серый, вяло ползли тучи над головой. Стояли в отдалении леса, черные и мрачные. Оттуда налетал влажный ветерок, приносил дурманное удушье. Крики куликов стлались над болотами тягуче и печально.
— Ну, будем начинать, — крикнул парень.
Люди отступили. Загудело, заклокотало в стальной груди машины, она двинулась чуть-чуть; ковш оскалил зубы, вонзил их с яростным хрустом в торфяную мякоть.
— Готово! — закричал Демид.
Ковш поплыл в сторону, обессилев от тяжести сырых коричневых комков, разжал стальные челюсти, выронил с дробным стуком свою добычу. И снова ахнулся о землю, опять, вздрогнувшую под ногами…
Стоявшая впереди, рядом с Кириллом, Дина отступила немного, проговорила тихо:
— А знаете, чуть не забыла, вам привет передавала Софья Петровна.
Заглянула в глаза с любопытством, будто хотела спросить: «А ну, выкладывайте, что у вас за секреты?»
— Спасибо, — так же тихо, не сдержав улыбки, ответил Игнат. — Как она поживает?
— По колхозам все время, — следя за ковшом, взлетевшим снова, ответила девушка. — Сами понимаете, уборка. К вам собиралась. Хотелось ей посмотреть.
Девушка опять глянула на него с любопытством. И опять он ясно увидел эту голубую невольницу-жилку под ухом.
— Ну, тогда я буду за нее, — сказала, пошла опять к Кириллу, а обернувшись, дерзко и насмешливо добавила: — Буду стоять, смотреть…
Засмеялся, кивнул ей головой, но уже почувствовал, что и эта девушка встает на его пути. Отошел к машине, хотел забыться в гуле, но звучали слова: «Тогда буду за нее».
Снова вспомнилось: «Привет передавала вам Софья Петровна».
Подумал: «Выходит, не забывает Игната Еремеева».
И вдруг захотелось увидеть ее, сжать в руке маленькую мягкую ладонь, сказать задушевно: