— Да, только как ни мне знать, что у тебя нет рецепта на них. Не обманывай себя, Валерия. Мы оба знаем, что ты больна. Потому твои родители тебя и бьют.
Именно такие слухи она и распустила. Из-за обычной, чертовой ревности, на которую можно было закрыть глаза. Я же тогда стала не только девушкой легкого поведения, но и наркоманкой. Хотя ни одна из категорий ко мне не подходило. Но почему-то каждое сказанное ей слово эхом отдавалось в висках. В душе бурлил не только шквал недопонимания, но и болезненных эмоций, почему-то несовместимых между собой: страх, ненависть, истерия. Я не понимала, что происходит, хоть перед глазами начинало плыть. Алиса приобретала облик монстра: ее глаза стали ярко-алыми, а руки большими. И почему-то я начинала ощущать их везде: на лице, груди, под юбкой. Поступающий ком к горлу стал мешать дышать. И мне стоило огромных усилий оттолкнуть от себя девушку.
Воспоминая о прошлом сменяли одну за другой. Одноклассники что смеялись за спиной, красная медаль, которой лишили, сосед, что успокаивал горячим чаем и обещал взять замуж. «Сосед» чье лицо я не могла вспомнить, тело помнило его руки, что гладили по голове.
— Заткнись!
— Не веди себя так, будто бы ты ничего не помнишь. Это я вытаскивала тебя из этого дерьма, пока ты меня не бросила. Мы были лучшими подругами, Лера. Но в один момент ты решила перечеркнуть все. Ты — грязь. И если такова твоя судьба, я рада этому.
В ушах звучало. Сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки. К черту все! К черту эту книгу и Алису, что свалилась грузом на плечи. Ее странные речи заставляли усомниться в реальности. Можно ли считать это газлайтингом? Явилась буквально из ниоткуда, вылила свой душевный мусор, оставляя меня с вопросами. А они появлялись. И их было очень много. Не понимание, что происходит за последние сутки и сводило буквально с ума.
В детстве мне казалось, что наша жизнь череда бесконечных радостных эмоций и все, что происходит обыкновенная случайность. Только повзрослев я поняла, что это не так. Что случайность и близко не стоит с событиями, которые бывают. Почему-то жизнь стала казаться игрой, которой управляло определенное количество людей. Ведь сначала они заставляют посягать на нашу жизнь, а потом уверяют что мы больны. Может Алиса тоже среди этих людей? Может мы все среди них?
Глава 3.
Нередко принижающие реплики, бегущей строкой проходящие сквозь сознание, — это эхо родительских голосов, которое порой передается по наследству.
Из книги «Самосострадание»

Разгонять облака считается трудной, неприемлемой задачей. Кто-то считает что облака нам необходимы, ведь могут защитить от неблагоприятных солнечных лучей, создавать тенёк. Фактически облака могут быть не только разной формы, но и консистенции. Что если это сгусток дыма, который двигается в сторону астматика, который может задохнуться и умереть? Если создалось после взрыва на атомной электростанции? Как-никак оно разрушит миллионы жизней. Сломает цепочку ДНК настолько, что этот след в генетике будет передаваться из поколения в поколение.
Мы простые существа не в силах повлиять на погоду, но сама погода бесконечно умна. Она прекрасно может защитить свою природу, взаимодействовать с ней и даже наказать её. А что люди? Можно представить вместо облака образ человека, который разрушает жизни себе подобным. Погода же люди имеющие силу, но почему-то вместо наказания одного и защиты второго, эта погода закрывает глаза на все действия атомной тучи, которая навсегда уничтожит природу, что та не в силах будет восстановиться.
А ведь наше благополучие зависит не только от нас, но и от людей в чьих руках могущество.
— Аккуратней, мама.
Он усадил женщину на унитаз, позволяя упереться спиной к крышке. Её слабые, морщинистые руки образовали цепочку вокруг шеи. Мужчина развел их в сторону, отходя от немощной старушки на метр. Голубые, потёртые штаны с мокрым пятном валялись у грязных ног. От них исходил жуткий запах мочи, что стоящий широко распахнул окно. Холодный, свежий воздух пробрался в комнату, щекоча нос, но лучше от этого не стало. Мать издала мучительный звук, после чего её слабый кишечник стал медленно освобождаться от содержимого. Было ли ему противно слушать звуки испражняющей матери? Да. Он ненавидел эту больную, слабую старуху всем сердцем и каждый раз перед сном желал смерти. Она родила его в возрасте тридцати лет, а через сорок ей диагностировали деменцию. Помимо потери памяти его мать страдала от сахарного диабета и гипертензии. Ни в силах позаботиться о себе самой, она ходила под себя, не могла нормально передвигаться и вынуждена была лежать на твердой, заваленной подушками кровати. Искривлённая спина давно страдала от пролежней и, возможно, женщина и сама предпочла смерть, если бы помнила, что это такое.