После того как она закончила все свои дела, мужчина снова взял её на руки и положил в ванну. Выслушивая мычания, он грубо тер мать мочалкой, стараясь отмыть от запаха старой кожи. Его глаза давно игнорировали факт, что он видит интимные части своей матери. Наоборот, у него это вызывало тошноту и омерзение. Висящая морщинистая грудь, волосатое тело, вонь мочи и фекалий. Обыденность от которой некуда было деться. Ведь для остальных людей он был заботливым сыном, трудолюбивым охранником в сельской школе и хорошим соседом. Каждая из его знакомых женщин искренне ему сочувствовали, приносили по субботним вечерам пироги и предлагали свою помощь. Кто-то на словах, но некоторые с надеждой на большее. План у них был таков: завоевать сердце не пьющего соседа, мастера на все руки и единственного на селе с нормальной работой. После чего дождаться смерти никому не нужной бабки и жить в большом доме, который от неё и достанется.
К сожалению, как бы каждая из этих немолодых женщин не вертели своим хвостом, он был непреклонен. Казалось, что никто его не интересует. Быть может он просто понимал планы этих коварных змей и не собирался поддаваться женским чарам. У него были другие предпочтения, вкусы и помыслы о которых никто не знал. И даже тот, кто догадался, был обречен на вечные муки.
— Дмитрий Сергеевич, — звонкий голос раздался где-то на улице, в то время когда он переодевал свою мать. Игнорируя соседку, что сто процентов пришла за новой порцией соли, а это была её частая тактика, он аккуратно положил мать на диван. Включив ей на малую громкость комедию, мужчина вышел на улицу натягивая на себя одну из своих самых очаровательных улыбок.
Она — Галина Степановна стояла с другой стороны забора, держа в руках пиалу. Свободной рукой женщина поправляла подол халата, под которым пряталась ночнушка. В свои пятьдесят она выглядела намного старше. Виной тому являлся алкоголь, уход мужа из семьи и смерть второго. Она весила больше сотни килограмм и буквально каждый день приходила к Дмитрию с какой-то просьбой. Отсутствие мужчины несколько лет подряд давали о себе знать, но Галина явно не собиралась ничего в себе менять.
— Представляете, у меня снова дома соли нет. Вот пришла к вам за помощью. Я там куриный суп готовлю, не хотите заглянуть?
А вот следом вторая тактика: попытки заманить Дмитрия к себе домой, а потом ненароком уронить с себя халат. Знание этой информации злило Диму еще больше.
— Зачастили вы ко мне. Я иногда думаю, не едите ли вы эту соль в её обычном виде.
— Ох, соседушка, ну и шутки у тебя! — Галина заливается громким, неискренним смехом, что её большой живот обтянутый поясом начал дрожать. — Я просто готовить люблю: пирожки с мясом, селёдку с картошкой. Я еще убираться обожаю. Старая, но все еще завидная невестка.
Только вот женихов Дмитрий ни разу не видел. Небылицы только.
— Что ж вы, Галина, такая прекрасная все еще одна?
— Я тоже не понимаю почему. Может вы мне скажите, Дмитрий Сергеевич?
— Я могу дать вам только соль.
Мужчина забрал у неё пиалу и скрылся в доме. Ответить на вопрос ему очень хотелось. Толку от этого? Галина для него была противна. Он ненавидел её красную, жирную кожу, тонкие пальцы, которыми она ненароком касалась его кожи. Угольные волосы, покрытые дешёвой краской и этот запашок масла. При каждой их встрече он чувствовал эту вонь вперемешку с запахом лука изо рта. Но больше всех он ненавидел её висящую грудь. Её нельзя было скрыть даже под одеждой. И он думал, что чем быть такой, как Галина, предпочел умереть.
Еще через минут десять после возвращения пиалы с солью, соседка безостановочно о чем-то болтала. Эти скучные разговоры про хлев, овец и коров. В итоге Дмитрию пришлось намекнуть, что Галине пора домой. Она же покраснела, вытерла с лица пот и обещав вернуться скрылась за забором. Мужчина выдохнул, громко хлопнул дверью и прошел мимо матери.
— Эта жирная корова, приходит сюда каждый раз надеясь, что я позову её в спальню, но мы то мама прекрасно знаем, что эта спальня исключительно наша.
Её блеклые, пустые глаза смотрели в экран телевизора. Она не понимала, что там происходит и тем более не слышала. На голове матери красовался большой шрам, скрываемый седыми, мокрыми волосами. Если же эта бедная старушка понимала, что происходит, мечтала бы не проснуться в тот день. Но женщина давно забыла и тот злополучный день, и как ее зовут.