— Валька, не стоит сопротивляться. Дай мне шанс доказать тебе, что мы созданы друг для друга. Пусть будет битье посуды, ссоры и обиды. Главное, не держи в себе, не молчи. Кричи. Бей сковородкой по моему твердому лбу. Сваливай на меня все психи без стеснения. Я никому такого не говорил и не скажу. Тебе, можно и позволено практически все…
Выдвинувший жарку речь на одном глотке воздуха, выдохся. Грудь ходуном. В серых глазах откровение, граничащее с отчаянием… Словно, Грановская и правда для него важна. Не просто прихоть и блажь, уставшего от одиночества авторитета. Возможно, он сам верил сейчас в то, что произнес.
— Что мне нельзя? — хотелось бы узнать на берегу.
Уж больно красиво стелет и сковородками раскидывается. Грановская включила подозрительность. Без проверки дна, она не сунется в новые отношения, сломя голову. Ломать-то уже нечего.
— Изменять, Валька. Узнаю, что тебя касался другой мужик — убью, — рука, только что ее поглаживающая, свернулась в кулак, хрустнув костяшками.
Нихрена ведь он не шутил. Это была даже не угроза. Сказал, что за измену пришибет — сделает. Нет, конечно, Валентина, не станет изменять законному мужу… А, уж такому, как Лев, подавно. Но, стоит ли жизнью рисковать? Ситуации разные случаются. Ее могут подставить, оболгать. Зубреныш, не разобравшись сделает из нее удобрение для этих прекрасных цветов на клумбе.
— Слушай, мне нужно время, чтобы подумать, — ее ответ был уклончив и гибок…
Как та ветка черемухи, что была отпущена чьей-то рукой и сейчас покачивалась тудым-сюдым, спугнув бабочку — лимонницу.
— Лев, ты не сказал, где сейчас говнюк, пытавшийся меня пришить и ограбить, — перевела стрелки на Альберта. — С тех пор, как он выехал с рынка, его никто не видел.
Глава 15
Зубарев посмотрел на нее мельком, без остановки взгляда, уводя серые грозовые глаза в сторону.
— Нам пора возвращаться, Валь. Пить… Что там в рекомендации врача? Настой шиповника? Боярышника?
— Омегу-три, — огрызнулась Грановская, что он путает такие разные средства, которые рядом не лежали.
Еще бы вспомнил про дедовские горчичники и примочки крапивой. Но, самое хреновое — подвисший незакрытый вопрос, осадочком упавший на ее крашеные, торчащие во все стороны короткие волосы. Не, то чтобы Валя волновалась за синеглазого чмыря. Просто, если ты говоришь о доверии и предлагаешь свою руку, сердце и почки. Готов вывернуть перед ней все карманы, чтобы заслужить доверие… И недостаточно откровенен… Двойные стандарты, у Левы. Что там за тайна такая с Альбертиком?
Проматерившись всеми эпитетами, какими знала. Про себя, конечно. Валька вида не подала, что обижена и задета до нутра. Успела выяриться и остыть незаметно, прикрыв карие настырные глаза.
Странный набор ощущений. С одной стороны, кажется, что от нее скрывают важные детали, касающиеся ее персоны. С другой — будто оберегают. Иль, проявляется наплевательская вседозволенная невоспитанность Зубра во всей красе?
Пока катил обратно витиеватыми дорожками, Валька передумать много чего успела. И явно давила в себе желание, найти кирпич и кинуть в того, кто прячется за кустами, преследуя их по пятам. В то, что просто так медведи разгуливают без присмотра, тихо верилось.
— Отдаю тебя в надежные руки компаньонки, — он одним кивком Заубарев, притянул Свету, ожидающую их со сложенными впереди ручками у входа.
Едва заметное прикосновение к плечу, как напоминание об их важном разговоре. Они еще вернуться к нему. Тяжелая поступь хозяина всего вездесущего в этой богадельне.
За окном тенью прошмыгнула тонкая фигурка девчонки.
«Ага! Значит, не она собирала пауков в зарослях» — прикинула Валентина, что та бы не успела незаметно войти в пансионат.
— Как погуляли? — был совершенно дежурный вопрос вежливости ее сиделки.
— Свет, ну какое там «погуляли»? — заворчала Овощебаза, как бабка старая. Поправила на коленях складочки хлопковых брюк. — Где тут гулять? Ничего, кроме можжевельника и сирени не видно. Лев Захарович только цветочек подарил, — Поднесла к носу розу и зафыркала шумно, как собака, ищущая сквозь основной запах другой след.
— Как же? А домик у озера? Там утки плавают и вообще, красиво, — ляпнула Светка и заткнулась, поняв, что зря сболтнула лишнего. — Эм… Правда, туда неудобно по склону на коляске съезжать.
«Поздно, ты оправдываешься, девонька» — про себя усмехнулась Грановская. Но, акцентировать внимание не стала, не показывая заинтересованность.