— Саш, где мы? — ее голос был тихий и замедленный от усталости, стресса, от ноющей ноги. Покачивало как на волнах в лодочке. В затылке завелся тюкающий дятел.
— Дом моей бабки. Здесь давно никто не живет. Отдыхайте, Валентина. Я раздобуду телефон и еду…
«Догадался без подсказки» — подумала Грановская, отъезжая в спасительный лечебный сон.
Кости ее срастутся. Главное, что жива… Правильно боится Альбертик, что недобитая зверюга — еще опасней. Загрызет. В принципе, хозяйку рынка уже ничто не остановит. Валька — камикадзе. Валька — бой-баба, с которой лучше не шутить. Задета ее гордость, она чувствует себя обворованной. Униженной и потрепанной.
Подобного Овощебаза никому не простит. В истории с Альбетом не будет правильного конца… Такого, чтобы он с ее деньгами спокойно уйдет счастливым в закат. Если Грановская пойдет ко дну, она зубами вцепится в его ляжку и за собой утянет. Не на ту напал, павлин!
Глава 4
Пахло сыростью и затхлостью. Облупленная штукатурка сыпалась от каждого вздоха. Еще тянулся дым дешевых сигарет. Санька чавкал у стола, согнувшись в три погибели. С его вилки свисала лапша быстрого приготовления, которую он втягивал в себя с хлюпаньем.
Валентину опять замутило. Должно быть, она была совсем зеленого цвета, поэтому помощник свой кулинарный изыск не предложил.
— Поешьте банан ВалентЫна ХеорХиевна. ВитамЫны и все такое, — выплеснул в себя остатки бульона из лапшичной подложки. Сыто рыгнул. Похлопал себя по брюху.
— Долго я спала? — Валя не понимала, за окном ранее утро или опять вечер.
— Почти сутки. Я уж думал, скопытилась моя начальница, — он шмыгнул носом и пошаркал к углу. Взял оцинкованное погнутое ведро и поставил перед ней. — Туалет. Делайте свои дела, я выйду.
Грановская проводила его тяжелым взглядом до двери. Не менее презрительно уставилась на «удобства» в доме. «Могло быть и хуже» — убедила она себя, сползая на грязный пол. Она все еще в больничной рубашке, но сверху ее курткой, провонявшей плесенью и табаком прикрыл Сашка. Заботливый, блин.
Валька раскорячилась буквой «зю», держась одной рукой за спинку кресла. Тряслась от слабости и унижения. Упасть и лежать в луже собственной мочи не очень-то хотелось. И тут только до нее дошло, после выпуска струи, что она до сих пор щеголяет без трусов. Трусы в реанимации были не положены, будто человек не может в подштанниках попасть в рай…
Получается, что Санек таскал ее на себе и все видел. В самом неприглядном образе, какой можно себе представить. Вот уж компромат — так компромат!
— Шо? Все? Я вынесу, — мужик спокойно подошел и подхватил посудину, послужившую унитазом.
Валька про себя смачно выругалась. Загрустила. На столе лежал сиротливо одинокий перезрелый банан. В пятнышках. Прямо, как она — возрастная клуша, которая повелась на смазливого молодчика.
— Босс, там эти! — от волнения Санек не мог связать и пары слов. Влетев в комнатушку без ведра, он метнулся к оконцу. Пригнулся, выглядывая кого-то в сумерках. — Короче, за вами этот сучара приехал. С ним еще трое.
Затравленный и виноватый взгляд в ее сторону: «Прости, Овощебаза, не уберег!». Он поднял с пола кочергу. Принял стойку, подняв свое нехитрое оружие. Решил драться за нее до последнего.
«Забавный» — усмехнулась Валя. Почему Бог дает одному внешность, а другому верную и честную душу?
— Опа! Валь, да у тебя прекрасные хоромы! — довольно оскалился Альберт, увидев жену полностью беспомощною в обстановке заброшенного дома.
— Альберт, не место красит человека… — она умела держать взгляд. Даже снизу. Даже в ее аховом положении.
— Валька, так и оставайся тут, живи себе по своей красоте. Подпишешь на меня генеральную доверенность и расходимся. Нотариус со мной. Я сполна отработал, — он пошло прокатил язык по нижнему небу. Облизнулся.
Валентина прекрасно поняла его намек. Дескать, жил с престарелой бабой, ублажал. Хрен свой чуть до мозолей не стер, так старался. На позвоночнике грыжу не заработал случайно, прогибаясь под нее?
— Ага, так я тебе и поверила, — хмыкнула Грановская, вступая на зыбкую почву переговоров.
Она задвинула свою женскую обиду куда подальше. Не время биться в истерике, и размазывать сопли. Речь сейчас шла не только о ней. Санька пыхтит и вращает глазами, как безумный, вцепившись в рукоять кочерги. Ждет от нее команды.
— Я подпишу, а ты меня с Саньком вместе с живописным местом сожжешь?
Она прикусила язык, увидев, как призадумался муженек. Ему явно понравился вариант про поджег.