Делилонис кивнул, поддерживая это решение.
— У тебя что-то есть по этому горбатому? — в голосе Дейша зазвенели презрительные нотки.
На лице наагариша возникло сомнение.
— Кое-что я нашёл, но пока не уверен, что это связанно с ним, — признался он. — Поэтому и не спешу тебе докладывать.
Дейш вопросительно вскинул брови и подался вперёд.
— Помнишь ту женщину на торговой площади, которую Дариласа заподозрила в краже твоей крови?
Дейширолеш напрягся, вспоминая, а потом кивнул.
— Я поручил ещё тогда найти её, но среди прибывших песчаных волков подходящей под описание женщины не было. Это насторожило меня, поэтому я велел продолжить поиски. Они привели моих нагов в земли песчаных волков. При разговоре с одним древним стариком из старейшин выяснилась маленькая странность. Старик сказал, что описание неправильное. У представителей их народа не бывает чёрных глаз, и, возможно, имеются в виду тёмно-карие.
Дейширолеш отрицательно мотнул головой.
— Её глаза были чёрными.
— Старику так и сказали, — продолжил Дел. — Но тот настаивал на своём, а потом рассказал, что раньше были женщины с чёрными глазами, но это были нехорошие женщины, гнилые, принявшие неправильную сторону. Всё это звучало очень неправдоподобно, поэтому мы не придали этому особого значения. Тем более на тот момент у нас не было никаких предположений на счёт личности нашего врага. А теперь я вот думаю, что если после своего наказания, Чанвашар подался в земли песчаных волков и там спрятался, найдя поддержку среди местных жителей? Но это пока догадки, доказательств у меня никаких нет.
Дейширолеш задумался.
— Вполне возможно, — протянул он. — Те, кто принимал чужого бога, всегда считались среди своего народа отщепенцами, изгоями… гнилыми. А у Чанвашара, насколько я помню из преданий, в качестве жрецов всегда были женщины.
— Думаешь, он нашёл себе жриц среди другого народа? — заинтересовался Делилонис.
— Предполагаю, — не стал настаивать на своём Дейширолеш.
Его хвост возбуждённо шевельнулся.
— Проверь, — коротко распорядился он.
Делилонис кивнул, ощутив, как появляется азарт. Его взгляд встретился с взглядом Дейша, и они усмехнулись. У них обоих появилось ощущение, что разгадка близка.
Ссадаши сидел в уголочке и с тихой улыбкой наблюдал за родителями, изо всех сил стараясь не прислушиваться к их разговору: уж больно он у них смущающим выходил. Мама сидела на краю ложа и краснела под взглядом отца. А тот рокочуще шипел разные глупости. Его пока только на разговоры и хватало, подняться сил не было, хотя он и пытался.
А Ссадаши смотрел на них и понимал, что ещё никогда себя таким счастливым не ощущал. Он впервые мог наблюдать такие нежные отношения между родителями. Ранее в его присутствии они всегда напрягались. Сейчас же нет. В общении с самим Ссадаши до сих пор присутствовала напряжённость, но не такая, как раньше. Это напряжение вызывало чувство неловкости. Когда Ссадаши и его отец оставались вдвоём, наступало напряжённое молчание. Они никак не могли привыкнуть относиться друг к другу по-новому.
С мамой было проще. Она сама тянулась к нему. Правда, с опаской, робко, но тянулась. Иногда она замирала за спиной Ссадаши, никак не решаясь прикоснуться к нему. А он замирал и ждал. Ждал, пока хрупкие ладони лягут ему на спину, и мама прижмётся к нему всем телом. В такие моменты он был особенно счастлив.
В дверь постучали. Ссадаши обеспокоенно вскинулся, решив, что это кто-то из братьев. С ними у него отношения так и не наладились. Но на пороге комнаты показался наагариш Делилонис.
— Доброго дня, — поприветствовал он Видаша и Риэду.
И уже Ссадаши:
— Ты мне нужен.
Ссадаши ободряюще улыбнулся забеспокоившейся матери и выполз следом за наагаришем.
— Что-то случилось? — спросил он.
— Не совсем, — ответил наагариш. — Мне нужно, чтобы ты присмотрел за кое-кем.
Ссадаши открыл было рот для нового вопроса, но наагариш уполз вперёд, и парню пришлось догонять его.
Остановились они перед дверью одной из комнат на втором ярусе. Ссадаши с недоумением посмотрел на расположившуюся здесь стражу. Наагариш открыл дверь и заполз внутрь, Ссадаши последовал за ним и встретился взглядом с принцессой Дедери. Лицо у девушки было заплаканным. Она сидела на постели, прижимая к груди подушку. Два дня назад к ней ночью привели Бриона и позволили проститься с братом. И теперь она была в постоянном беспокойстве за его судьбу и за свою тоже. Страх мучил её.