Дариласа кивнула, посчитав, что это будет справедливо. Её невозмутимость, казалось, еще больше разозлила Дейша. Его хвост яростно взвился.
— Но это не значит, что я их не накажу. Отныне род Огладош лишён своего имени. Больше нет такого рода. Они безымянные! Титул наагариша будет передан более достойному роду. Они также лишаются права иметь своего наагалейя. Их госпожа теперь ты!
В желудок упал холодный ком. К этому Дариласа не была готова. Но позволить себе отступить она не могла, поэтому кивнула, лихорадочно пытаясь смириться с мыслью, что у неё теперь есть ответственность перед целым родом.
— Можешь идти и начинать отбор, — сквозь зубы процедил наагашейд и, прикрыв глаза, добавил: — Не хочу видеть тебя.
Вот и всё. Сердце даже не резануло болью. Оно просто замерло и застучало снова, но медленнее. Словно оледенело, потяжелело и утратило способность чувствовать. Дариласа впервые ощутила — каково это, когда немеют чувства и уходят эмоции. Ей было некого винить. Она виновата сама, раз предпочла спасти этих нагов. Видимо, собственное благородство оказалось для неё важнее счастья. Правильно сказал один из её учителей, что благородные и справедливые люди редко бывают счастливы. Дариласа вырвала выросший было росток отчаяния. Она сама выбрала этот путь, сама виновата, значит, за свои разбитые чувства должна нести ответственность сама.
Дариласа встала, вежливо кивнула головой, прощаясь с повелителем, и покинула комнату. В дверях она столкнулась с запыхавшимися королём Дорином и Ссадаши.
— Дочь…
— Госпожа…
Они заговорили одновременно, но Дариласа не обратила на них внимания. Протиснувшись между ними, она осмотрелась, пытаясь понять, на какой вообще ярус её притащил наагашейд, и направилась в сторону лестницы. Ссадаши сразу почувствовал, что произошло нечто нехорошее, и обеспокоенно посмотрел ей вслед. А потом раздражённо на зашевелившегося рядом короля. Этому венценосному козлу кто-то из слуг донёс, где именно видел наагашейда. В итоге парню пришлось выбираться из комнаты и догонять идиота-короля.
— Наагашейд! — закричал король. — Что себе позволяют ваши слуги?!
Яростный взгляд достался Ссадаши. Парень в ответ лишь скривился. Он, можно сказать, за его королевское здоровье радел, а он…
— Мало того, что на нас напали, так этот подлец ещё посмел издеваться надо мной! — продолжал яростно вещать Дорин. — Моя семья подверглась опасности! Мы чуть не погибли! Да после того я даже думать не могу о том, чтобы оставить здесь своих дочерей! Οтсюда нужно бежать…
Стоящий к ним спиной наагашейд резко развернулся, и Ссадаши проворно уполз в сторону, увидев дикий, взбешённый взгляд. И вовремя уполз. Повелитель метнулся вперёд, схватил короля за горло и, прижав к стене, зашипел ему прямо в лицо:
— Катись, никто не держит!
И, отпустив его, быстро пополз в сторону лестницы. Король упал на пол, кашляя и щупая собственную шею, на которой остались кровавые лунки от когтей наагашейда.
— Как вы? — заботливо спросил Ссадаши.
Король посмотрел на него очумевшими от пережитого испуга глазами.
— Вот от этого я пытался вас уберечь, — сказал парень.
— Можно было просто сказать, — просипел король.
— Что вы! — картинно ужаснулся парень. — У нас не принято говорить о приступах повелителя за его спиной.
И прежде, чем король спросил, какие это еще приступы, поспешно добавил:
— Простите, вынужден вас покинуть. Мне нужно убрать всех возможных жертв с пути наагашейда.
И бодро зашуршал в сторону лестницы.
Дариласа спустилась с лестницы и нашла глазами Роаша. Мятежники всё еще были тут. Среди них ползал Заашар и проводил какие-то манипуляции. Наверное, разрывал брачные узы. Роаш подполз к своей воспитаннице и вопросительно посмотрел на неё. Дариласа ткнула пальцем в связанных нагов и тихо произнесла:
— Менее виноватые отданы мне.
В глазах Ρоаша мелькнуло удивление.
— Как повелитель? — осторожно спросил он.
Девушка не ответила сразу. Лицо её напряглось, кулаки сжались.
— Не хочет видеть меня, — почти неслышно ответила она.
Роаш почему-то посмотрел поверх её плеча, и его губы скептически искривились. А Дариласа прошла вперёд и посмотрела на мятежников. Она почти ненавидела их, и в ней росло ощущение, что она совершила самую большую ошибку в своей жизни. Наги смотрели в ответ по — разному: со злобой, с отчаянием, со стыдом и страхом. Οдин совсем юный наг тихо плакал. И его слезы заставили сердце Дариласы дрогнуть, и сковавшее его оледенение отступило.