— А тебе кто предложил участвовать? — спросил я.
— Робин. Мы с ней еще со школы подруги.
— Ну а ты? — обратился я к Халмеру.
— Влип, как и Эйб, — ответил он. — У меня тоже были денежки. А потом, в наше время в любом деле цветные котируются. Как-никак расовая интеграция, пусть и по мелочи.
— Халмер у нас за механика по ремонту аппаратуры и всего прочего, — добавил Селкин. — И кухонное оборудование он тоже установил, столы собирал, да и остальную мебель.
Халмер с улыбкой кивнул Селкину:
— Спасибо, Эйб. Просто мне кажется, что дела, как таковые, не слишком интересуют нашего нового знакомого. Он ведь хиппи. — Он обратился ко мне:
— Разве нет, мистер Тобин?
— Если я — “мистер”, то уж никак не хиппи, — ответил я. Он, рассмеявшись, сказал:
— Ну вот так и Эйб. Только рисуется, что ему все до фонаря.
— Кто предложил тебе работать в этом кафетерии, Халмер? — повторил я свой вопрос.
— Терри, — ответил он. — Они с Джорджем пришли ко мне на работу.
— Это куда?
— Ремонт стереоаппаратуры на Седьмой улице.
— Выходит, вы, ребята, ради этого кафетерия все побросали прежнюю работу?
— Пришлось, — сказал Селкин. — Чтобы открыть такое заведение, надо вкалывать на полную катушку.
— Надо думать. Ладно, поехали дальше. Ключи от входной двери? Надо думать, у каждого из вас они есть.
— Кроме меня, — поправил Пэдберри.
— Верно, кроме тебя. Ну а как насчет остальных — есть? Все они кивнули в знак согласия.
— А как насчет посторонних? — спросил я. — Кроме шести партнеров — вас троих, Робин, Терри и Джорджа, у кого-нибудь были ключи?
Они покачали головами, а Селкин сказал:
— С какой стати еще кому-то давать ключ? Я задал следующий вопрос:
— А та религиозная община, у которой вы арендовали здание? Разве у них нет ключа?
— Верно! — Селкин тряхнул головой, досадуя на самого себя. — Простите, как-то выскочило из головы.
— Может, и еще о ком-то забыли?
На этот раз они не на шутку задумались, но наконец решили, что нет, ни у кого, кроме тех, о ком говорили, ключей больше нет, и я продолжил:
— С кем вы поддерживали контакт из этой общины?
— С самой что ни на есть верхушкой, — напустив на себя важность, заявил Халмер. — С епископом, собственной персоной.
Селкин добавил более вразумительно:
— С Вальтером Джонсоном. Епископом Джонсоном, так он себя величает.
— А как называется их община?
— “Самаритяне Нового Света”, — ответил Селкин. — Они теперь переехали на авеню А, в здание, фасадом обращенное к парку.
— Томпкинс-Сквер-Парк?
— Точно.
— Ладно. — Я просмотрел свои записи — вроде бы выудил все, что можно, для начала, затем попросил Селкина:
— Будь добр, позвони епископу Джонсону и предупреди, что я хотел бы с ним встретиться. Объясни, что представляю вас.
— Будет сделано.
— И Эду Ригану тоже. А также оставьте мне все перед уходом свои адреса и телефоны. Возможно, позже мне кто-нибудь из вас понадобится. — Я поглядел на Халмера, увидел, что ему не терпится вставить какое-то замечание, и добавил:
— По причинам самым разным — пока еще и сам не знаю, Халмер.
Он ухмыльнулся:
— Я же ни слова не сказал, мистер.
— Пока что все, Митч? — спросила Кейт.
— Во всяком случае, мне больше ничего не приходит в голову. Если я только ничего не упустил — тогда пусть меня поправят?
Желающих не нашлось, и Кейт предложила:
— Тогда, наверное, все хотят освежиться. Чаю со льдом? Они принялись за холодный чай с печеньем, все, кроме Ральфа Пэдберри, который в таком разношерстном обществе по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке и, воспользовавшись случаем, попрощался, принес сбивчивые извинения и улизнул. Остальные трое остались, вступив с Кейт в гораздо более дружескую беседу, чем позволили бы себе, оставшись со мной... В нашем доме, вопреки обыкновению, воцарилась атмосфера непринужденного общения.
Ребята ушли около одиннадцати, наперебой предлагая свою помощь, воспользоваться которой вовсе не входило в мои намерения, и не успела за ними закрыться дверь, как Кейт незамедлительно высказала свое мнение о том, что все трое — прелесть, и добавила:
— Ты же не думаешь, что кто-то из них может быть причастен к такому гнусному преступлению?
— Я пока еще ничего не думаю, — ответил я.
— И что ты теперь собираешься делать?
— Позвонить пару раз по телефону и лечь спать. Сегодня уже поздно чем-либо заниматься.
— Митч, — объявила она. — Я рада, что ты за это взялся.
— Вижу, — сознался я со вздохом и пошел звонить двум своим старым приятелям из полиции, тем, которых я даже при нынешнем положении вещей мог все еще считать друзьями. Мне хотелось выяснить, есть ли у следователей реальные, а не чисто умозрительные основания предполагать, что Терри Вилфорд и Айрин Боулз поддерживали контакты между собой до убийства. Я попросил их обоих сделать это для меня; и в ответ услышал, что они попытаются, но твердо ничего не обещают, и я отправился в постель.