И вот грузовик выходит на ровный отрезок, теперь мотор нужно успокоить, убавить обороты. Вторая скорость, третья. Через сто метров — второй вираж, за ним — третий, последний. А потом — нормальная прямая дорога, примерно на час езды.
Джонни что-то не видно. Оно и понятно: Жерар искал силуэт идущего или сидящего человека. А Джонни лежал в кювете: он, кажется, даже прикрыл голову руками. Штурмер остановил машину рядом с ним.
— Ну, что?
Джонни не отвечал. Звук сигнала оглушил его, заставил вскочить. Жерар увидел обращенное к кабине растерянное лицо.
— Я… я заснул. Да, да, заснул… Что ты смеешься? Я спал, говорят тебе!
Жерар веселился от души. Его широкие, вздрагивающие от хохота плечи виднелись в окне кабины.
— Ну что ж, а я, пока ты спал, спустился вниз и выкупался в море.
Он перестал смеяться и беззлобно добавил:
— Гнида!..
Джонни, наконец, встал. Жерар тронулся, не дожидаясь его, но тот бегом догнал машину, вскочил на подножку, сел рядом с Жераром и притих. Километр за километром ночная дорога бежала им навстречу. Километр за километром непроглядной тьмы — настоящей дороги мужчин.
— Да, я испугался, — сказал Джонни. — А ты, конечно, нет?
В его тоне звучал вызов. Он словно гордился своей трусостью. Жерар не стал ему отвечать.
— Вы меня смешите, храбрецы! Тебе на смерть наплевать. А мне нет, мой милый. Нет, нет, черт возьми!
— Терпеть не могу чересчур чувствительных, — прервал его Жерар. — И еще меньше истериков. Заткни свою вонючую пасть. Слезай!
Он остановил грузовик посреди дороги и со своего места открыл правую дверцу. Джонни смотрел на него, открыв от изумления рот, ничего не отвечая и не двигаясь с места. Гнев Жерара постепенно угасал. Его просто тошнило. Выйдя из кабины, он обошел грузовик.
— Ты слезешь или нет?
Красный свет лампочек скрадывал его бледность. Он говорил очень тихо, сжав зубы, голос был хриплый.
— Нет. Эти деньги мне нужны, — ответил Джонни почти нормальным тоном.
Француз был сбит с толку. Это уже было выше его понимания. Джонни продолжал:
— Я как будто рехнулся. Не знаю, что со мной было. Впрочем, знаю: никогда в жизни мне еще не было так страшно! Но я постараюсь, старик, — добавил он поспешно. — Вот увидишь. Мне уже лучше…
Жерар почувствовал усталость. Нервы, конечно. А потом этот ободранный палец. Он пожал плечами…
— Садись за руль. Я сменю тебя на плохой дороге.
Красный грузовик — странное существо. Красный грузовик — большой собственник. Ему принадлежат два человека, тропическая ночь без конца и края, а там, далеко, — мысли и чувства многих людей. Это целый мир, хозяин которого — красный грузовик. Сейчас моя очередь — мурлычет сквозь зубы мотор. Красный грузовик в сапогах, у него хлыст, и он заставляет кровью потеть свою скотину — людей. Тварь он этакая…
— Черт, я спал, — произносит Штурмер. — Ну и ну!
Он вдруг почувствовал глупую гордость. Если рассказать, никто даже не поверит.
На выходе из пологого виража, едва они преодолели подъем, бетонная дорога оборвалась. Исчезла, и все тут — без всякого предупреждения. Это чуть не застало Джонни врасплох. Увидев под колесами выбоины и горы, он забыл обо всем и резко затормозил. Жерар взглянул на него. Тот выдержал взгляд, улыбнулся виновато. Хороший признак. Штурмеру стало легче на душе. Человек рядом с ним улыбался. Это его успокоило, Жерар любил тех, кто походил на него самого.
— Останови, старик. Я тебя сменю.
Сидя на обочине бетонки, они перекусили.
— Знаешь, — проговорил Жерар, — если бы все, кто хотел получить эту работу, знали точно, чем она пахнет, они бы сейчас так не горевали.
— Еще бы! Они просто болваны, эти парни. Бернардо, например, собирается повеситься…
— Да что ты!
— Сперва он просил меня одолжить ему кольт. Так я ему и дал! Чтобы потом эти типы из Бюро расследования нашли мою пушку рядом с трупом. На кольт любители всегда найдутся!.
— Ты уверен, что он решится?
— Я ему дал доллар на веревку и объяснил, что висельники умирают так же быстро и надежно.