Очень скоро Тиффани потеряла всякое ощущение направления, а заодно и времени.
Но вот что-то щёлкнуло, и на фоне дверного проёма обрисовалась фигура: проём, с виду самый обыкновенный, тем не менее представлял собою арку, так что дверь в верхней своей части сужалась, сходясь в одну точку.
— Пожалуйста, как следует вытри ноги о коврик по ту сторону двери: здесь, внизу, лишние предосторожности не помешают.
Позади туманного призрака сами собою зажглись свечи и наконец-то высветили фигуру в тяжёлой, плотной одежде, громадных сапогах и стальном шлеме на голове. На глазах у Тиффани незнакомка осторожно стянула шлем и встряхнула собранными в «конский хвост» волосами: «хвост» вроде бы свидетельствовал о молодости, но волосы были седы — как в глубокой старости. Тиффани подумала, что её проводница — из тех, кто выбирает себе образ по своему вкусу и после уже не меняется до самой смерти. И ещё морщинки… вид у незнакомки был озабоченный, как если бы она пыталась думать о нескольких вещах сразу; судя по выражению лица — так обо всём на свете. В комнате обнаружился накрытый столик, а на нём — чайник, чашки и груда кексиков.
— Заходи, пожалуйста, — пригласила женщина. — Добро пожаловать! Но где мои хорошие манеры? Меня зовут госпожа… Смит, до поры до времени. Надеюсь, госпожа Пруст обо мне упоминала? А ты сейчас находишься в Объекте Движимости, с вероятностью, в самом нестабильном месте мира. Чаю хочешь?
Жизнь вроде как налаживается, когда мир перестаёт стремительно вращаться, а перед тобой — чашка с горячим чаем, даже если стоит она на старом упаковочном ящике.
— Прости, здесь, конечно, не дворец, — промолвила госпожа Смит. — Я здесь дольше, чем на несколько дней, никогда не задерживаюсь, но мне нужно быть поближе к Университету, причём мне требуется полное уединение. Видишь ли, когда-то это был маленький домик под университетскими стенами, и волшебники просто-напросто сбрасывали на него весь свой мусор; спустя какое-то время разнообразные фрагменты магических отходов стали реагировать друг с другом непредсказуемым — иного слова даже не подберу — образом. Ну вот, тут и крысы заговорили, и брови у людей отрастали до шести футов в длину, и башмаки сами по себе расхаживали, — наконец все окрестные жители разбежались, и их башмаки — тоже. А поскольку больше никто не жаловался, волшебники спокойно продолжали выбрасывать мусор через стену. Волшебники — они в этом отношении как кошки: нагадил, отошёл — и вроде бы и не нагадил.
Разумеется, тогда это место превратилось во всеобщую свалку, кто угодно приходил сюда и выбрасывал всё, что угодно, и по-быстрому убегал; башмаки частенько кидались в погоню, но догоняли не всегда. Не хочешь ли кексик? Не тревожься, я их купила завтра у вполне респектабельного кондитера, так что они совсем свежие, а здешнюю магию я по большей части укротила год назад. Это было несложно, на самом-то деле: магия — главным образом вопрос равновесия, ну да ты, конечно же, и без меня это знаешь. Как бы то ни было, в результате коттедж укутал такой плотный волшебный туман, что, думаю, даже боги сквозь него ничего не видят. — Госпожа Смит изящно откусила полкекса и пристроила вторую половинку на блюдце. А затем наклонилась к самому уху Тиффани. — И что же ты почувствовала, госпожа Тиффани Болен, когда поцеловала зиму?
Тиффани во все глаза уставилась на неё.
— Послушайте, да я его просто легонько чмокнула, и всё! Не взасос! — И уточнила: — Вы ведь — та самая дама, которая, как говорила госпожа Пруст, меня непременно отыщет, верно?
— Да, — кивнула госпожа Смит, — мне казалось, это очевидно. Я могла бы прочесть тебе длинную заумную лекцию, — бесцеремонно продолжила она, — но лучше расскажу одну историю. Я знаю, что тебя обучает матушка Ветровоск, так вот, она тебе скажет, что мир состоит из историй. И лучше я предупрежу тебя сразу, что эта — не из приятных.
— Я, знаете ли, ведьма, — напомнила Тиффани. — Я много чего неприятного повидала!
— Это ты так думаешь, — парировала госпожа Смит. — А теперь вообрази, что дело происходит больше тысячи лет назад, и представь себе человека, ещё довольно молодого. Он ведьмознатец, он жжёт книги, он — пыточных дел мастер, потому что люди постарше его и гораздо хуже его внушили ему, что именно этого требует Великий Бог Ом. В один прекрасный день он выследил девушку, и девушка эта — ведьма, и она красива, ослепительно красива, что среди ведьм — редкость, по крайней мере, в те времена…
— Он в неё влюбился, так? — перебила Тиффани.
— Конечно, — кивнула госпожа Смит. — Парень встречает девушку, а это — один из могущественнейших двигателей сюжетной каузальности в множественной вселенной, или, как скажут иные, «так было суждено». И мне бы хотелось продолжить этот дискурс без того, чтобы меня перебивали на каждом слове, если не возражаешь.