Дело в том, что Летиция зажгла масляную лампу. Комната была сплошь заставлена книжными шкафами и полками; книги матово поблёскивали. Не современные дешёвые издания, о нет; книги, переплетённые в кожу, и не просто в кожу, а в кожу высокоинтеллектуальных коров, которые отдали жизнь во имя литературы, проведя блаженные дни на самых тучных пастбищах. Книги матово поблёскивали; Летиция обходила просторное помещение по кругу, зажигая всё новые светильники. А потом поднимала их к потолку, потянув за длинные цепочки, а лампы между тем мягко раскачивались, и блеск книг смешивался с сиянием латуни и меди, пока вся комната не потонула в густом медовом золоте.
Тиффани, застыв недвижно, глядела во все глаза, и Летиции это явно нравилось.
— Мой прадедушка был завзятым коллекционером, — сообщила она. — Видишь, вокруг сплошь отполированная медь, аж глаза слепит! Это не показухи ради, это всё из-за книжного червя калибра 303. Он движется так быстро, что способен за долю секунды проесть целую книжную полку. Ха, а вот если он со скоростью звука врежется в твёрдую медь — то увы ему! Раньше библиотека была больше, но мой дядя Чарли стащил отсюда все книги про… кажется, это называется Эротика? Я не уверена, я такой страны ни на одной карте не нашла. Как бы то ни было, наверное, я единственная, кто сюда ещё заходит. Мама считает, чтение лишает людей покоя. Прости, а почему ты принюхиваешься? Неужели мышь опять сдохла?
Что-то с этим местом серьёзно не так, подумала про себя Тиффани. Ощущается что-то напряжённое… напрягающее. Может, это знания, заключённые в книгах, так и рвутся на волю. Она слыхала рассказы про библиотеку Незримого университета — про одушевлённые книги, плотно стиснутые в пространстве и во времени: говорят, по ночам они разговаривают друг с дружкой и между ними даже молния иногда проскакивает. Если собрать в одном месте слишком много книг, кто знает, что они способны натворить? Мисс Тик когда-то объясняла ей: «Знание — это сила, сила — это энергия, энергия — это материя, материя — это масса, а масса меняет пространство и время». Но Летиция казалась такой счастливой среди книжных полок и конторок, что у Тиффани не хватило духу возразить.
Летиция поманила её за собой.
— А вот здесь я немного занимаюсь магией, — сообщила она так, как будто рассказывала: «А вот здесь я в куколки играю».
Тиффани прошиб холодный пот; крохотные волоски на коже подрагивали, сигнализируя: беги! Но Летиция весело щебетала, даже не замечая, что гостью того гляди вывернет наизнанку.
Вонь стояла невыносимая. Она неотвратимо разливалась по уютной библиотеке: словно всплывал на поверхность давно сдохший кит, насыщенный трупными газами и гнилью.
Тиффани отчаянно заозиралась, пытаясь отвлечься от воображаемого образа. Госпожа Пруст и Дерек изрядно обогатились за счёт Летиции Кипсек. Она купила целый набор бородавок и прочего.
— Прямо сейчас я только бородавки использую. Мне кажется, они как раз то, что нужно, и ничего лишнего, правда ведь?
— Я на них никогда не заморачивалась, — слабо проговорила Тиффани.
Летиция принюхалась.
— Ой, мамочки, как тут воняет: извини, пожалуйста. Думаю, это мыши. Они питаются книжным клеем; хотя я бы предположила, что прямо сейчас им на зуб попалась какая-то особенно неприятная книжка.
Библиотека начинала пугать Тиффани. Это всё равно что, ну, открыть глаза и обнаружить, что ночью к тебе забрела семейка тигров и устроилась поспать в изножье кровати. Прямо сейчас всё тихо-мирно, но кто-нибудь того и гляди лишится руки. Но это же только боффо, зрелищное ведьмовство ради внешнего эффекта! Оно производит впечатление на обыкновенных людей и, наверное, помогает начинающей ведьме настроиться на нужный лад, но не могла же госпожа Пруст рассылать по-настоящему волшебные вещи, правда?
Позади звякнула ведёрная ручка: из-за книжного шкафа появилась Летиция, таща ведро в обеих руках. Плюхнула его на пол — аж песок через край посыпался — и покопалась внутри.
— Ага, вот ты где, — проговорила она, вытаскивая нечто, похожее на морковку, обгрызенную не слишком голодной мышью.
— Это что, я? — удивилась Тиффани.
— Боюсь, в резьбе по дереву я не сильна, — призналась Летиция, — но в книге говорится, главное — это то, что ты при этом думаешь? — Фраза прозвучала неуверенно, а в конце неё повис тонкий и гибкий вопросик, уже готовый включить поток слёз.
— Извини, но книга не права, — покачала головой Тиффани. — Всё далеко не так радужно. Главное — то, что ты делаешь. Если хочешь навести на кого-то порчу, тебе нужно что-то, принадлежавшее жертве, — скажем, волосок или зуб. Но браться за такое не стоит, потому что ничего хорошего в этом нет — и очень легко ошибиться. — Тиффани внимательно пригляделась к грубо вырезанной фигурке. — Вижу, ты на ней ещё и «ведьма» карандашом написала. Эгм… я сказала, что в этом деле очень легко ошибиться, да? Ну так вот, иногда слово «ошибиться» и близко не передаёт того, как сильно можно поломать жизнь кому-то другому.