Склеп был небольшим: его стены были испещрены нишами для погребальных урн, а посередине компактно стояли четыре саркофага. Последний раз здесь хоронили кого-то в веке восемнадцатом, если, конечно, не считать Мэри… Она знала, что родители тогда с трудом получили разрешение на современное захоронение. Было так странно ощущать уют этого места: за маленьким решетчатым окном нежно шелестели листья деревьев, а сквозь прутья пробивался мягких солнечный свет, превращая все на своем пути в расплавленное золото. Этот лучик и подсказал ей куда лучше всего вставить лом. Да, из сарая она взяла не только болторез.
Втиснув ушко лома в едва заметную трещину между крышкой и основной частью саркофага, она взяла ногами упор о соседний постамент и налегла грудью на инструмент. Крышка начала еле заметно сползать… Она, пыхтела, рычала, но продолжала напирать, пока плита не сдвинулась достаточно, чтобы пропустить внутрь свет. Дальше можно было не стараться - она не хотела открыть саркофаг полностью, ей нужно было лишь взглянуть на то, что в нем лежит. Она отдышалась и положила лом на крышку соседнего саркофага. Набравшись храбрости, она заглянула в расщелину: внутри было темно и пыльно.
Да, пыльно... Ведь прах это тоже по сути пыль, ведь так? Больше всего на свете она боялась увидеть почерневшие от все еще гниющей плоти кости, но нет - голову трупа закрывала плотная вуаль, а руки скрывали перчатки. Очень красивые длинные перчатки - они прекрасно гармонировали с простым изящным золотым платьем. Таким красивым платьем, платьем, которое она так любила и надела лишь раз. Почему? Почему сестру похоронили в ее платье? У нее же было свое - то самое белое, пышное и нелепое! И, ради Бога, почему на всех справках в папке, включая последнюю с заключением о смерти, стояло ее имя, а не Мэри?! Ведь это не она болела, а Мэри! Ведь это не она умерла, а Мэри! Ведь это не ее труп лежит здесь, а Мэри! Но почему на нем ее золотое платье?! И какого черта Мэри пишет ей письма?!
Рейчел устало опустилась на пол рядом со своим саркофагом. Придуманная ею жизнь рассыпалась на части, ее призрак медленно растворялся в дневном свете. Настала пора смирения и осознания. Теперь она могла покинуть стены, которые держали ее так долго.
***
- Спасибо вам за совет, - тихо пробормотала Мэри, рассматривая гладкие пластины своих короткостриженных ногтей. - Она же везде мне мерещилась, вы знаете. Буквально в каждом углу. А на меня саму никто не обращал внимания. Словно похоронили нас обеих. Хотя, - Мэри хмыкнула, - может, и не обеих, а только меня. Глупо, конечно, но я думала об этом, о том, что родители были бы не против поменять нас местами. Она всегда была их любимицей.
Мэри замолчала на какое-то время. Психотерапевт не торопил ее.
- Но письмо, - продолжила она, переведя взгляд с ногтей на солнечный зайчик, проскочивший по полу. - Письмо помогло попрощаться, помогло понять… Мысль повисла в воздухе, девушка не спешила ее завершить.
- Помогло понять что, Мэри? - мягко уточнил собеседник.
Мэри улыбнулась чему- то, что промелькнуло и блеснуло в ее голове как вспышка. Она посмотрела в глаза доктору:
- Я жива, - ответила она.
Конец