- Если за другого меня отдадут, клянусь тебе, умру я, - шептала Ели. - Сердце разорвётся, клянусь тебе. Уже ночами рвётся, лежу и чувствую: по шву разъезжается. Выдадут за другого, дорвётся совсем.
- Пусть Мико, - Сандра сама испугалась своей смелости, но всё равно сказала:
- Пусть Мико украдёт тебя, как мусульманин. Убеги с ним.
Девочки поглядели друг другу в глаза. Сандру всю колотило. Ей, может быть, и вовсе не суждено иметь возлюбленного, её замуж возьмут только за хозяйственность и потому, что выкуп будет мал. Не для чего ей будет прятаться с телефоном... не за что будет биться. Никогда. А у Ели может быть всё.
- Сейчас, - Сандра говорила теперь отчаяннее, жарче. - Сейчас, пока ярмарки не было, пока не просватали. Если просватают, конец, не сбежать, твой отец на отступных разорится. Напиши Мико, напиши ему...
Она вложила в руку сестре телефон. Ели глядела на него, как загипнотизированная; и рука, и телефон мелко дрожали. На улице что-то брякнуло. Ели встряхнула волосами и быстро спрятала аппарат обратно под косметичку. Прислушалась, но больше звуков не было - кроме телевизора у Сандриной бабушки в комнате.
- Отец в полицию заявит. Мико совершеннолетний, посадят за похищение... И вообще... Как мне так семью опозорить? Нет мне такой судьбы, Сандра. Не могу я.
Девочки обнялись и заплакали, каждая о своём горе, и плакали так горячо, что не услышали, как загрохотал во дворе телегой Сандрин дед и как он вошёл, а бабушка в то же время вышла из спальни.
- Хорошо меня встречают. Провожать плясками будете? - прикрикнул дед на девочек.
- Чего ревёте, дуры? - крикнула и бабушка. Ели застыла в страхе оказаться разгаданной, а Сандра сообразила быстрее.
- Платье... платья у меня нет. Модного. А я хромая. Никто на меня не посмотрит. Никогда.
- И ты из-за её платья слёзы тут разливаешь? - удивился дед, и Ели закивала, растирая мокрые щёки руками.
- Жалко Сандру.
- Когда у девчонки глаза на мокром месте, замуж ей пора, - резюмировала бабушка. - Сандра, что ты стоишь, полей деду на руки!
Сандра поехала в Стару Загору, конечно, в золушкином платье. И её семья, и семья Ели были среди самых первых. Мартовское утро было немного слишком свежим, и девочки ёжились: ни у одной из них не было модного мехового болеро, а закрывать лифы платьев какими-то там кофточками... В пятнадцать и шестнадцать лет такая идея кажется ужасной. Продавцы раскладывали и развешивали товар, встала с тележкой та старуха, что всегда продавала сладкую вату, начала жарить первые кебабы другая старуха. Немногочисленные пока гости бесцельно бродили по лугу. Глупая широкая юбка Сандры цеплялась за траву, и девочка чувствовала, что походка её от этого выглядит ещё более неровной, чем есть на самом деле. Туфли на каблучке неприятно сдавливали пальцы.
Девочка достала зеркальце из крошечной сумочки - и её у кого-то одолжила с отдачей бабушка - и оглядела макияж, нарядный, яркий, как у певицы. Конечно же, он был в полном порядке, ведь Сандра накрасилась только час назад. Девочка протянула зеркальце сестре, но та только рукой махнула. Не хотела Ели сейчас видеть свои зелёные глаза - свою неминучую беду. Ох, заглянутся на них, ох, просватают... До ярмарки можно было от парней прятаться, на ярмарке ты всем видна.
Выставил стойку и продавец платьев. Сандра так и впилась в неё глазами, пока дядька ставил рядом будку для переодеваний - с большим зеркалом внутри. Каждое платье стоило столько, сколько Сандрина семья проживала, наверное, за год. Все они были невероятно модными, со струящимися юбками, совсем не пышными и длиной по колено, все блестели в неярком ещё утреннем солнце чудесной тканью и стразами. Самое красивое, конечно, было ярко-красное. Выйди в таком на помост Сандра, никто бы не заметил, что она хромая и смуглая, потому что она была бы в нём настоящей бразильянкой, индианкой, арабской принцессой.
Бабушка тоже посмотрела на платья, вздохнула и купила банку газировки. Сандра стояла и пила газировку, пока она вся не кончилась. К тому времени подъехало уже довольно много гостей. Кто-то включил музыку, и девушки поспешили сбиться в хоровод. Рядом встали хороводом и парни, поглядывая искоса в сторону девушек. А те старались не показывать виду, что им интересно, кто на них смотрит: лениво потряхивали бёдрами и покачивали руками, переступая на месте. С утра никто не танцевал слишком лихо, берегли силы.