- Прин-це-сса! Прин-це-сса!
Продавец подошёл к Сандре и поднял её руку.
А потом она пошла по ярмарке, в красивом светлом, золотистом платье со струящимся подолом, похожая на бразильянку, и парни глядели на неё так, что она видела в их глазах своё прекрасное платье и свою песню и совсем не видела чёрного лица и хромоты, а Ели время от времени обнимала Сандру и горячо целовала в щёки, а потом пальцами растирала по ним следы от помады.
Ели ушла к родителям, а Сандра отошла к ларьку со сладостями и газировкой, и там с ней заговорил мальчик её лет. Он был немного прыщавый, это правда, и с оттопыренными ушами, но в целом очень милый, и его звали Гиньо. Он спросил её имя и что за песню она пела. Потом Сандра пила газировку возле ларька с кебабами, и с ней заговорил Мирко. Потом она танцевала в хороводе, рядом с ней не было никаких прогалов, и парни глядели на неё так же часто, как на других девушек, а с её бабушкой, Сандра заметила это, успели поговорить несколько женщин.
Сандра пошла к Ели, чтобы подбодрить сестру или похвастаться ей Гиньо и Мирко. Ели стояла, бледная, тихая, возле совсем молоденького парнишки в красивом, с отливом, костюме, и вся её семья рядом - сторонний парнишка деловито фотографирует их на телефон. Боже, да ведь её просватали!
- Кто он? - напряжённо спросил Мико над самым ухом Сандры.
- Ой, я не знаю, - растерялась она и оглянулась на Мико. Глаза у него уже не сверкали. Он стоял, покусывая губу, и последняя кровь отлила от его лица.
- Ну конец девчонке, к старой Катке в невестки угодила, - прокомментировала незнакомая девушка, стоявшая тут же. - У неё за год невестки так ссыхаются, что краше в гроб крадут. Она их по полу за волосы таскает и сыновей науськивает учить их почаще. Старшая невестка даже ребёнка два раза скинула, чудом сама Богу душу не отдала. Жаль эту девочку, красивая. Ты её сестра, что ли?
Сандра кивнула.
- Хорошо поёшь, - сказала девушка. - Как в телевизоре. Даже лучше.
Сандра опять кивнула. Ели нашла сестру взглядом, и взгляд её кричал о помощи. Сандра ничем не могла помочь. Она могла только пожалеть подругу. Девочка, чувствуя, как сильно сейчас хромает, подошла к Ели и обняла её. Пусть другие думают, что она сестру поздравляет. Главное, что и Сандра, и Ели знают, о чём они на самом деле обнимаются. Ели дрожала всем телом, и Сандра почувствовала, что теперь и её собственное сердце, кажется, немного разъехалось по шву. Она держала сестру в объятьях долго-долго. Вдруг Ели оттолкнула её и слабо вскрикнула. В тот же миг Сандра увидела, что Мико стоит совсем рядом, что в руке у него нож, а другой рукой он вцепился в плечо Елиного жениха, и что ножом он раз за разом бьёт Каткиного сына в шею и грудь, и в воздухе плещет, сверкает на солнце алое. Мальчик упал, а Мико остался стоять над ним с окровавленным ножом, и спокойно глядел вокруг, серый, отчаянный. Одно мгновение тишина висела над ним, а затем старая Катка закричала и кинулась на Мико, повалила его на землю, стала трепать его за волосы, и следом подбежали её взрослые сыновья, и их спины закрыли Мико, и Сандра хоть не видела точно, но знала, что они бьют Мико, бьют жестоко, а тот, верно, не сопротивляется, только попытался свернуться. Ели тоже кинулась к Мико и Катке, стала хватать старуху и её сыновей за плечи, пытаясь оттащить их, кричала. Заголосили кругом женщины, и всё стало отдаляться, отдаляться, отдаляться, как в кино. Потом Сандра опомнилась и перестала пятиться. Руки её сами собой нашли то место на платье, на самой груди, где оно было безнадёжно испорчено огромной кляксой кисло пахнущей крови, и в этот миг она поняла, что Мико умер, а у Ели до конца дорвалось сердце.