Пупс смотрел, не мигая, и будто ухмылялся. Казалось, ещё немного - и он приоткроет выпачканный красным рот, заговорит...
Зрелище было омерзительное, и Яся не могла больше оставаться в комнатушке - выскочила в коридорчик. Под ногой что-то брякнуло и небольшая фигурка из дерева откатилась в сторонку.
Яся машинально подняла фигурку, не рассматривая засунула в карман. Платье валялось там же, где его бросила Софа. Яся подхватила и его, повесила на откинутую крышку сундука.
– Я всё сделала! Всё! – снова закричала Софа из комнаты. – Как научили – так сделала! Почему не сработало? Вы меня обманули??
- Чего стала? – Мария подошла бесшумно, кивнула в сторону сундука. – Убери платье. Закрой скрыню. И в кухню поди, станем колбаски сушить.
Часть 6
Горшок на печи изошёл паром, и Христина очнулась от дум, понесла его из избы к торчащему поодаль широкому пню. Куча скошенной травы шевельнулась, поднялась растрёпанной лесовицей, с жадностью принялась обнюхивать воздух.
- Принимай перакус, - Христина бухнула горшок на пень и отвернулась, когда русалка начала хватать широким ртом клубы беловатого пара.
Лохматый меша бросился под ноги, закрутился волчком, заюлил взявшемся колтунами хвостом, выпрашивая еды и для себя.
- В погребце крыса завелась, её и злови, – отмахнулась Христина от назойливого духа и прошла прямиком к засохшей осине, приметив на ней одинокий зелёный листок.
Опять от Ганы весточка. Стало быть началось. Не зря надоечы (давеча) гарцуки разыгрались, а ночью пытались прорваться на ту сторону зловредные касны.
Листок рассыпался под пальцами, оставив едва уловимый след. Христина легко считала послание - Гана просила о встрече.
В иное время Христина охотно выбралась бы в городишко - отвлечься от леса и понаблюдать за людьми. Но теперь было нельзя – по всем приметам выходили перемены, и оставлять без пригляда проход было рискованно.
Придётся общаться по связи. Вода для этого не подойдёт - не успела отстояться после дождя, с землёй слишком муторно и долго. И Христина полезла за зеркалом – через него было удобнее всего и проще. Размотав чёрное сукно, вытащила помутневший от старости кругляш без рамки, осмотрела придирчиво – не добавилось ли новых трещин. Потом прислонила к деревянному коробку, протёрла тряпочкой, смоченной в специальном настое, рецепт которого достался от прежней привратницы. Не забыла, как повелось, мысленно поблагодарить свою предшественницу.
Привычно закрепив на лице берестяную маску, Христина постучала пальцем по влажному стеклу. Ответ пришёл совсем скоро – Гана её ждала. Из глубины зеркала выплыло её встревоженное лицо, а затем проявилась и вся картинка. Столик, за которым расположилась Гана, свежепобеленная печка, седенький хатник, прикорнувший под сложенными в стопку дровами. Рядом с бабкой сидел молодой мужик, на лысом блестящем черепе проступал причудливый узор татуировки. Мужик смотрел недоверчиво, с мрачным прищуром, словно пытался пробиться взглядом сквозь маску, разглядеть её настоящую.
- Скрыню отомкнули! - без предисловий объявила Гана. – Стрыгу подняли! Теперь точно в силу пойдёт!
- Хто? – Христина ожидала чего-то подобного, не зря же касны искали лазейку в защите.
- Дурынды две, из приезжих.
- Она выходила?
- Стрыга-то? Не. Рано яшчэ, сем дзён должно миновать, тогда попробует.
- А он при чём? – не церемонясь, Христина ткнула пальцем в сторону мужика. Маска оставалась бесстрастной и только голос выдал лёгкое недовольство.
- Игнаш - мой гость. Он видал тех девчонок. Ключ был у них!
- Откуда его достали?
- А вот прознаем! Я печурника в закiдку подослала.
- Который в деревяшке спал?
- Ага. – Гана покосилась на Игната и чуть виновато попросила. – Оставь нас, маё сэрца, дай пошептаться.
Игнат не стал спорить, молча поднялся и вышел за дверь.
Бабкина собеседница отчего-то была ему неприятна.
Интересно, сколько ей лет? Голос был молодой и ясный. Всё остальное надёжно скрывала одежда. За узкими прорезями было не рассмотреть глаз, чёрный платок плотно охватывал голову, высокий воротник чёрного же платья упирался в подбородок. Для чего нацепила эту странную маску? Что прятала под ней?