- Скольки? Адзин или два? – существо пошевелило когтистым пальцем. Ноготь был загнутый, длинный, на потемневшей поморщенной коже рядком лепились буроватые бородавки.
- Один, - пролепетала Яся и раскашлялась. Горло перехватило от спазма, слёзы полились с новой силой.
- Ну будэ, будэ. – существо шмыгнуло куда-то за Ясю и тут же вернулось с кружкой без ручки. – На вот ка кисяля. Дужа смачны!
Яся послушно приняла липковатую кружку, осторожно пригубила кисловатый с лёгкой сладинкой напиток.
- Чарничны, на мёду, - существо облизнулось и вздохнуло. – Тебе потрэбны.
Кисель неожиданно успокоил Ясю, она прониклась благодарностью к диковинной своей спасительнице. Та больше не казалась безобразной, а просто немного не такой, как все.
Яся украдкой рассмотрела повязанный поверх ярко-жёлтых, в цвет соломы волос, серый платочек в красную крапушку и такой же материи сарафан, подпоясанный плетёной травяной верёвочкой.
- Вот ка вляпалася, ты, дзеўка! – выпуклые блестящие глаза старушонки выразительно закатились. – Сама стрыгаю в лапы скокнуць собралася!
- Кто это - стрыгай? – Яся уже поняла, что речь идёт про Ванечку.
- Упыр. Ваўкалак.
- Этот пластмассовый куклёныш – упырь?? – удержаться от удивлённого восклицания не получилось.
- Он. Он. Эх, дзеўка, не да дабра вы прыехаци.
Яся хотела спросить что-то ещё, да мысли разбежались, растревоженные подобными откровениями. Ванечка и вправду пугал. Было в этой игрушке что-то зловещее, ненормальное. Яся вспомнила перемазанные кровью губы пупса, перебинтованную руку Марии. Реальность оказалась пострашнее дурного сна, она не представляла как из неё выбираться.
- Да ночы тут перабудзеш... – существо обвело руками узенький закуток.
Яся едва помещалась в нём, сидела скорчившись и поджав коленки. Здесь было довольно темновато и пыльно, мягкая паутина заплела все углы.
- Что это за комната?
- Мае камора. Пры доме я посажена, тут и жыву.
- А вы... кто? – отважилась поинтересоваться Яся. И зачем-то добавила, - Извините.
- Мора. Запечная. У пячурника в своячках.
- Вы знаете кота! - обрадовалась Яся и тут же прикусила язык. Она так и не сообразила, кто ей помогает – то ли говорящий кот, то ли диковинный карлик.
- Ды не кот ён. Пячурник! Сродство у нас, з адной дзеравяшки вышли.
Яся плохо поняла, про что толкует мора. Говорок у неё был особенный, сразу не разобрать. А переспрашивать было неудобно и боязно. Да и не хотелось ей разговаривать. Яся чувствовала себя одинокой и никому не нужной. Явное предательство подруги оглушило. Яся не понимала, чем заслужила подобное отношение. В иных обстоятельствах она попыталась бы всё выяснить, потребовала от Софы объяснений, но теперь это было невозможно.
Прислонившись спиной к стене, девушка прикрыла глаза и притворилась, что спит.
Наверное, она и вправду задремала. Потому что не сразу сообразила, что рядом разговаривают двое.
Знакомый басок печурника бубнил что-то возбуждённо, а мора поскрипывала в ответ, расписывая всё, что произошло в его отсутствие.
- Чо цы? Ой ё! – восклицал рыжий, прихлопывая себя по бокам. – Ну, дзеўка! Ну, недарэка (недотёпа)! Не скумекал я, што он ужо варушицца (шевелится)! Оц жэ злосчасце!
Мора успокаивающе заскрипела, а печурник переспросил:
- Як отвела?
- Золой з трох печей. В вочы прыйшлося сыпануць. Вот ка.
- Оц жэ! – причмокнул печурник. - Адкуль здобыла?
- Так у кадуков сменяла. И ты от Ганы прынос.
- Вы мне золу в глаза насыпали? – удивлённо переспросила Яся.
- Золу. – подтвердила мора, виновато мигнув круглым навыкате глазом.
- Всё так быстро прошло! И ничего не болит... – Яся потёрла глаза, а потом для верности поморгала. - У меня даже на пыль раздражаются. А тут – зола!
- Кясель помог, - хихикнула запечная. И печурник тоже захрюкал, оценив шутку знакомицы.