- И как от него избавиться? Уничтожить ключ?
- То до времени можно было. Теперь иное.
- Отчего оно вообще выплыло? Проклятье это?? – Игнат вскочил со стула, заходил по комнатушке.
- Христина сказала – с прадеда началось. Знать, так и было. Она хорошо видит.
- От прадеда? Я и не знаю его... – Игнат попытался вспомнить, что рассказывали родители о родне, но на ум ничего не приходило. Не интересны ему были подобные разговоры, поэтому и слушал всегда в пол уха, сразу забывал.
- И авария та из-за праклёна... каждый четвёртый в роду вашем жизнью должен расплатиться за грех. С прадеда пошло, до тебя добралось. Деда и отца миновало.
- Но почему четвёртый?
- Не спрашивай. – Гана подлила себе остывшего чая, сделала глубокий глоток. – Ох, и вкусный. Так только моя Малинка заваривает. Ты бы спробовал мёда. Майский. Подаренье от пчаляра.
- Не до мёда мне! - в голове под пластиной болезненно дёрнулось. – Что делать, баба Гана? Есть из этого выход?
- Есть, маё сэрца. Сейчас скажу. – бабка взглянула ласково и чуть грустно, похлопала рядом по лавке, приглашая снова присесть.
- В снах тебе, Игнаш, сродственница приходила. Сваячка. Та, которую русалка с собой увела. В отместку за платье.
- Какое платье? – Игнат подумал, что ослышался. – Какая русалка??
- А вот скажу... Русалку, если без одёжи оставить, не сгубит то, но в улишицу обернёт. Про неё мне в лесу и нашептали! Мол, было дело... человек один с собой русалку забрал, а после выгнал! Да без платья! Она в отместку и прокляла!
- Погоди, баб Ган... Ты серьёзно сейчас? Я что-то не въезжаю... Мой прадед забрал домой русалку? Вот просто так - взял и забрал? И она пошла??
- Мне так рассказали. Про человека, что русалку зачуровал. – баба Гана поджала губы. – А уж потом Христина подтвердила. Мы и по картам глянули. Всё так и вышло, Игнаш.
- Но зачем прадеду понадобилась русалка? – Игнат передёрнулся, словно нюхнул тухлой рыбы.
- Красивые они. А как спяваюць! Так на Купалу и прельстился, с собой зазвал. Она ж против «чура» слаба. Вот и пошла.
- Безумие какое-то... – Игнат сжал голову руками, пытаясь унять разрастающуюся боль. То, что его прадед путался с русалкой было немыслимо. Дико! Что ему, обычных девок мало было?
- Что же, и дети у них нарожались? – через силу усмехнулся Игнат.
- Не может русалка родить. - покачала головой бабка. - Не может мёртвое стать живым.
- Не верю. Не могу поверить! Я не знаю, конечно... никогда не выяснял... Но не мог же прадед жить здесь? Вот прям-таки в этом городишке?
- Это у своих спрашивай. Только платье русалки обиженной здесь находится. В ведьминой скрыне. В закiдке. - Гана прошла к Игнату за спину, положила руки на плечи. Начала медленно массировать, нажимать на какие-то точки. – А ну, расслабься. Не ворошись. Сейчас голове полегчает.
Она запела тихонечко, и тонкий голосочек дамаси Малинки завторил хозяйке, принялся старательно подпевать. С каждым словом, с каждым движением бабкиных рук Игнату становилось полегче. Постепенно боль убралась, спряталась назад под пластину, уменьшившись до размеров занозы.
- Спасибо! – прочувственно поблагодарил Игнат. – Сил нет, как всё достало!
- Крепись, Игнаш. Всё ещё впереди.
Из жестяной баночки, что поднесла Малинка, Гана черпнула что-то пахучее, золотистого цвета. Едва касаясь, прошлась по искусно зататуированному шраму, осторожно втирая в него мазь. Голове сделалось прохладно и легко, и заноза незаметно растворилась, потерялась среди нахлынувшей свежести.
- Вот так, вот так... – бормотала бабка. – Всё пройдёт, на плохих перейдёт...
- Чародейка ты! Волшебница! - Игнат с благодарностью поцеловал натруженную руку. – Не устану радоваться, что встретил тебя!
- Ну, годзе, годзе! – разрумянилась бабка. – Где же ты раньше был, маё сэрца? Годков пяцьдзясят назад?
Они посмеялись незатейливой шутке, потом помолчали. Малинка захлопотала возле стола. Шумно вздохнул, завозился у печи хатник, и под полом откликнулось, тихонько зашуршало о чём-то.