Если бы не обстоятельства, что привели сюда Игната, он был бы полностью счастлив. Настолько всё нравилось ему у бабы Ганы.
Свою бабушку Игнат почти не помнил, она, как и дед, слишком рано ушла. Ему, совсем взрослому мужику, не хватило в детстве ласки и долгих душевных разговоров, не хватило внимания и тепла. Поэтому и прикипел всей душой к бабе Гане, за короткое время привязался к ней как к родной.
- Всё впереди... – повторила задумчиво Гана. – Всё в узел связалось. Давний прадедов грех, приезд дзяўчынак... А расхлёбывать тебе. Уж прости, маё сэрца.
- Но почему так случилось? В чём связь?
- В платье, Игнаш. В платье, что в скрыне запрятано.
- Опять платье! Да в чем его сила?
- В слове – сила. В праклёне. А платье - к слову приложено.
- Баб Ган, что я подумал... если платье вернуть? Отдать обратно той русалке. Может тогда проклятие спадёт?
- Поздно, Игнаш. Не спадёт. Давно не нужно ей платье. Не русалка она больше, улишица. С той поры волосом коровьим поросла, аблiччу (облик) поменяла – страшна сделалась, жаборота. Хвост отрастила, а с ним и ненависть. К людскому роду, к обидчику своему.
- Странное прозвание... у-ли-ши-ца... – Игнат повторил по слогам незнакомое слово. – Про русалок слыхал. Про водяных с болотными тоже. А про улишицу ни разу не доводилось.
- Хорошо бы и дольше не довелось... – вздохнула бабка. – Обычно они из пудзіл (чучел) появляются, что на Купалу из соломы плетут.
- На Купалу вроде венки плетут... – перебил бабку Игнат.
- И венки, и соломенных лялек. Поджигают их... пускают по реке... Как потонут – желание загадывают, самое самое, что з сэрца идёт! Так-то... Иной раз прибивало тех лялек в чарот (камыши). Год там лежали. А по исходу и получались из них улишицы! В лесах поселялись да на кладбищах. Но больше по старым мельницам хоронились, людей пугали, воровали детей... А были и другие - из русалок, что одежды лишились. Вуймы. Улишицы. Ну как твоя.
- Моя? – поморщился Игнат. – Вот только не надо, баб Ган!
Он попытался представить себе портрет подобной «красавицы» и вздрогнул. Не хотел бы повстречать такую на узкой лесной тропе.
- Улишицы сзади нападают. Стараются за шею ухватить и сдавить. А не придушат, то защекочут до икоты, вот как русалки иной раз. Так защекочут, что ослабеет человек, не встанет больше с земли.
- А как от них охраняться? Должны они чего-то бояться? Может, полыни?
- Иглица против них помогает. Мышиный тёрн. Не выносят её, но и та надолго не отпугнёт.
- Вот же подарочек! – Игнат едва не сплюнул с досады.
- А что поделать, - развела руками бабка. - Прадед начудил, а расхлёбывать придётся тебе!
- Скажите прямо – что нужно сделать. – настроение у Игната испортилось.
Какая же стерва – жизнь! Почему так несправедлива? С чего он должен отвечать за чьи-то прегрешения? Почему не может жить спокойно, чтобы его не трогали?
- Я кой чего подскажу. Но больше сэрце слушай. Равняйся на него, Игнаш.
Часть 10
Игнату не удалось узнать, что собиралась подсказать ему баба Гана – их разговор прервал резкий стук из-под пола. Крышка слегка приподнялась, и оттуда покатились горошины. Маленькими высохшими мячиками запрыгали вокруг бабки, отстукивая ритмичную скороговорку, а та наклонилась пониже, будто прислушиваясь. Горошины застучали сильнее, замельтешили по комнатушке, и бабке пришлось прикрикнуть, чтобы их успокоить.
- А ну, уймитесь, шешки! И покажитесь уже, здесь все свои.
Горошины застыли и рассыпались пылью. Из неё прямо на глазах у Игната восстали мохнатые существа с хвостами. Росточком они были с ежа, а юркие будто мыши. Прихватив Гану за платье, возбуждённо залопотали о чем-то, перебивая друг дружку и сбиваясь на совсем уже неразборчивый щебет.
Однако, бабка прекрасно всё поняла.
- И много их? – спросила коротко, посильнее затягивая узел на платке.
Ответ Игнат снова не разобрал, увидел только как энергично закивали шешки.
- Сей же час збяруся. Так и передайте. - Гана прищёлкнула пальцами, и существа порскнули по сторонам, горохом покатились обратно в подпол.
- Малинка-а-а! - бабка похлопала себя по карманам, а вытащив крошечный ключик, протянула его подкатившейся дамасе. – Собери мне в суму всё для работы. Семян чарнакорня побольше, да отдельным мешочком корзиночки пижмы. Добавь бутыль с настоем горечавки. И свечей уложи, что в холстине за печью пристроены. Много не надо – штук пяць-шэсць.