- Далеко собралась? – проявил любопытство Игнат.
- Так в пущу. Там хуторок к пограничью прилепился... Хозяева помощи запросили - прындиков отогнать... Повадились к дзеткам ихним, нету мочушки терпеть.
- Надолго это?
- Как пойдёт, - перекинув через плечо суму, Гана топнула об пол ногой. Растрёпанная метла среагировала мгновенно - протанцевала от печки да зависла рядом с хозяйкой, предлагая присесть.
- Поговорим как вернусь, - Гана взмахнула рукой, трогая с места диковинный транспорт. Малинка едва успела приоткрыть дверь - метла вспорхнула лёгкой паутинкой и унеслась прочь.
Как это у нее получается? - в который раз подивился Игнат. Подобные бабкины умения он принял не сразу, поначалу сильно поражался им, но постепенно привык.
На юрких шешков Игнат немного разозлился.
Было немного досадно, что разговор с Ганой прервали в самый важный момент.
Хотя, наверное, так даже будет лучше. У Игната всё зудело внутри – настолько сильно захотелось немедленно отправиться в заброшенный дом! Покончить, наконец, с проклятием, с навязанной их роду программой уничтожения.
Игнат рассудил, что всё дело в сильнейшем гипнозе, под который попал его прадед. И жаждал теперь поскорее разрушить эту связь, а ещё собирался выполнить просьбу незнакомки из сна. С ключом он, похоже, лоханулся. Но можно же уничтожить артефакт – то самое злосчастное платье, что хранится в скрыне. Знать бы, как оно попало туда, как оказалось у ведьмы.
Ну да ладно, это ещё успеется. Главное - выкрасть проклятую вещь, а потом разрезать на кусочки и где-нибудь прикопать. А ещё лучше - сжечь. Девчонок, наверное, держат там же. Заодно он прихватит и их.
Старух-хозяек Игнат совсем не боялся, хотя представлял довольно смутно – Гана рассказывала что-то такое, да он не запомнил. Забыл. Неизвестную же стрыгу опасался. Мало ли что за зверьё. Нужно повнимательнее там, поосторожнее. Если что – шарахнет по ней из травмата, а ближе сунется – приложит кастетом по лбу.
Кастет был старинный, раритетный. Игнат нашел его ещё пацаном, с тех пор и хранил. Нашел в обычной картонной коробке из-под обуви. Как оказалось, мать собрала туда те немногие вещи, что остались от деда. Помимо кастета в коробке лежали несколько серебряных пулек да странная верёвочка – потемневшая, как будто влажноватая, сырая. От неё противно пахло цвелью и тухлой водой. Пульки Игнату понравились, верёвочку же он собирался выбросить. Однако что-то удержало. Ведь дед зачем-то же хранил её.
Кастет был особенный – из черненного серебра, с неразборчивой почти стёршейся гравировкой на остове. Игнат сразу залип на него, частенько заглядывал в коробку – просто так, полюбоваться на опасную игрушку. А повзрослев забрал оттуда и всюду таскал с собой. Использовать в деле это оружие ему до сих пор не довелось. Игнат просто считал кастет своим талисманом.
Перехватив внимательный взгляд хатника, Игнат подмигнул старичку и медленно направился к двери.
- Перекурить хочу. И воздуха глотнуть. Душновато здесь что-то.
Хатник не возражал, Малинка крутилась по хозяйству. И Игнат беспрепятственно покинул бабкин дом.
Во дворе было уютно и свежо. Пахло сыростью, и скорым дождём.
Игнат немного посидел на ступенях, прикидывая, как лучше подобраться к заброшке.
Он ясно видел теперь, что в том доме живут - во дворе крутились хвостатые чудики, играли в подобие салок, пихались, противно визжали.
Такие мимо себя не пропустят. Нужно придумать, как их обойти.
- В закiдку наптурился? Обожди! – сипловатый ломающийся басок прозвучал возле самого уха.
Скосив глаза, Игнат обнаружил на плече клубок грязноватой крепко сбитой травы на тонких цыплячьих лапках. Из середины помигивали жёлтые глаза и торчали острые рожки, совсем махонькие, как иголки у розы.
- Ты кто? – изумился Игнат.