Она попыталась подтолкнуть Софу к стене, прямо за скрыню, но та увернулась, заговорила быстро и возбуждённо:
- В смысле – в угол? Вы о чём? Никуда я не стану! Не касайтесь меня!
- Молчи. – прошипела Мария и щёлкнула пальцами у Софы перед лицом. - Не трись под ногами. Не зли мать! Ванечку кормить скоро. Отдышись пока.
То ли от щелчка, то ли от змеиного шипения на Софу накатило тупое безразличие. Она покорно прошла за скрыню, прижалась щекой к стене.
Тело сделалось вялым, потяжелели ноги. Захотелось прикрыть глаза и провалиться в сон. И только едва различимый голосок орал где-то внутри:
- Очухайся, идиотка! Не слушай её! Двигайся! Ищи Ясю!
Яся находилась совсем рядом – по ту сторону стены. Она уже с трудом сидела в прежней позе. Тело затекло и болело, ей необходимо было подвигаться, хотя бы выпрямиться в полный рост. Однако в узком и тесном пространстве это было невозможно. Что-то похожее на клаустрофобию накатило волной, сделалось душно и жарко.
Наверное, Яся бы больше не выдержала – закричала, да только печурник вовремя заметил её состояние. провёл ладошками по лицу, пошептал что-то успокаивающее.
- Не майся, дзеўка. Я тут что надумал... – он зачем-то оглянулся на стену и поманил Ясю поближе. – Слухай сюда, прыгажуня! Может тебя в мышу обрациць? Мыша, она из любой щёлки пролезец.
- В мышу? – Яся поперхнулась воздухом и поспешно зажала рот – побоялась, что кашель привлечёт внимание к убежищу. – Вы... это... кхм-кхмм... серьёзно?
- Когда я шутил? – обиделся рыжий. – Мыша откуда хошь ускользнёц.
- Иди ты з мышэй сваёй! – возмутилась запечная. - Ты вот ка, дзеўка, платье от Марии наденешь! Тогда и домок пропустит.
- Как от Марии? – оторопела Яся. – Будто она позволит. Да мне и по размеру не подойдёт. Мария худая и высокая.
- А ты привереда! Размер ей не тот! – мора сердито сощурилась. – Гавару – лучший выход то! Другого не предложу!
- И как вы предлагаете забрать платье? Пригрозить Марии, что превращу её в лягушку? – невесело пошутила Яся.
- Чо цы, дзеўка. Её не преврацишь. – с сожалением вздохнул печурник. – Можно сетями опутаць, но их так просто не найти. Кума моя медленно плецёт, не дождёмся.
- Да ты не с Марии бери-то! – одновременно с ним проговорила и мора. - На перекрыше, на лежаке она одёжу хранит. Среди той и подберёшь.
- На какой перекрыше? – тупо переспросила Яся, уследить за советами существ становилось всё труднее.
- Та на печи! Перекрыша, по-простому – лежак! За занавеской сокрыт. Или не видала?
- Не видала, - честно призналась Яся.
По жизни она была рассеянна и невнимательно относилась к деталям, на многое не обращала внимания, что-то просто не замечала.
- Вот ка непутёха! – запечная досадливо цыкнула. – Всё мимо разумения пропускаешь! За то и поплатилась!
- Так можа лучше мышей перекинуца? Я мигом до Крысти слетаю!
- Не справится она. Вон вишь, глаза повылазили! Как обратно перевернётся? Неумёха! Как есть непутёха!
Ясе обидно было слушать это нелестное прозвище, но возразить было нечем, мора была права. Только непутёха могла проворонить момент, когда лучшая подруга превратилась во врага. Только неумёха могла позволить командовать собой, боялась отстаивать свои интересы.
- Да я не возражаю против платья. – шепнула Яся, стараясь не показать, насколько расстроена. – Но как я его возьму? Страшно отсюда выходить. Может, вы принесёте?
- Няможна! Сама должна добыць! - рыжий вдруг задёргался и яростно поскрёб спину. – Блыха одолела! В сяннике (сеннике) подчапил!
- Полынькой её! – посочувствовала мора. - Баба Гана разом прогонит. Пошто ей не сказал?
- Заругаеца! Не любит она, когда в сянник забираюсь.
- Зачем тогда лазишь туда?
- На дзевак паглядзець, - печурник закрыл лапами нос и смущённо подхрюкнул.
Возмущённая мора заговорила быстро-быстро, полностью перейдя на незнакомый Ясе язык. Она явно отчитывала обнаглевшего родственника, а тот изображал раскаяние, чуть подрагивая куцым хвостом.