Стоящая перед ним тварь сильно смахивала на корову. Поросшая ровной короткой шерстью, с хвостом и рогами, куталась она в подранную мешковину и злобно щурилась на Игната. Длинная коса подрагивала, маятником болталась туда-сюда, крупные серьги-каменья постукивали о крепкую шею. Игнат как зачарованный засмотрелся на них. И вдруг понял – что не камни то, а обглоданные птичьи черепа!
Тварь довольно захрюкала, когда он передёрнулся и отшатнулся.
Она была огромная! Невероятно большая! Так показалось лежащему на земле Игнату. И пахла гадостно – свежим навозом да хлевом.
Сузив красные глаза, она замычала что-то недовольное, вспорола рогами воздух и резко махнула хвостом – будто указывала Игнату, чтобы поворачивал обратно.
Игнат не послушался, и тварь снова замычала, нацелилась копытом Игнату прямо в лоб. Но он уже не почувствовал удара – в голове и без того взрывались петарды, и кто-то постанывал тихонько и горестно – наверное, прындик. Игнат хотел успокоить комарика, но не успел – отключился от боли.
В следующий раз Игнат очнулся сам. Вспомнив про тварь, не стал открывать глаза – прислушался вначале, пытаясь по звукам определить, где находится. Было свежо и прохладно, птицы перекликались встревоженными голосами. Где-то будто журчала вода, по траве тянуло сыростью. И кто-то плакал – тоненько, по-детски, совсем рядом.
Игнат хотел пошевелиться, распрямить затёкшее тело, но не решался, терпел. Понять бы сейчас – кто плачет, посмотреть бы - да нельзя! Что если тварь притворяется, проверяет – очнулся он или нет.
- Эй! – позвал Игнат мысленно. – Ты здесь, сябрук? Отзовись!
Ничего. Только сильнее заскулили в ответ, и Игнат вдруг догадался, что это плачет прындик.
Нужно было что-то делать, выручать крохотного товарища. Он не должен лежать, когда другому плохо. Это было неправильно. Стыдно. Позорно.
Чуть повернув голову на звук, Игнат решился, наконец, приоткрыть глаза и увидел неприятную картину - над потухшим костровищем болтался, привязанный к жердине, скомканный комок травы. Цыплячьи лапки беспомощно загребали воздух, из жёлтых глаз катились горошинами слёзы. Молоточек – любимое орудие прындика – валялся внизу среди пепла.
Тварь сидела чуть в стороне – спиной к Игнату. Она была занята работой – нанизывала на длинную нить то ли камешки, то ли очередные высохшие черепа.
Воспользовавшись тем, что она не смотрит, Игнат попытался переменить позу, и в ногу что-то больно вдавилось. Он потрогал осторожно и едва не закричал, обнаружив свой заветный кастет! Как он мог забыть про него! Почему не воспользовался сразу?
Не сводя с твари глаз, Игнат вытащил орудие и привычно зажал в руке. С кастетом к нему вернулась уверенность и - как ни странно – часть силы. Прындик, следивший за его действиями, примолк, перестав скулить, и возможно это насторожило тварь. Отложив недоделанные бусы, она неуклюже повернулась.
Игнат едва успел зажмуриться, прижав руку с кастетом к боку. Но она увидела. поняла, что он больше не спит!
Зашелестела трава, Игната обдало зловонным дыханием – тварь склонилась над ним, внимательно вглядываясь в лицо.
- Чаго вылупілася? Спіць ён. – вдруг пробасил прындик да забарахтался сильнее. – Сними меня с этой жердины! Верни молоточек, а, вуйма! Хочешь, долбану им мужика? Падскочыць як міленькі!
Вуйма что-то заворчала, но её перебил звонкий и ясный голос:
- Так и ведала, што ты будзеш у вира! Привет тебе, сястрыца. А я да цябе з падарункамі. (Я знала, что ты будешь у омута! Привет, сестрица. А я к тебе с подарками).
Подталкивая перед собой двух растрёпанных девушек, к вуйме приближалась незнакомка. Золотые волосы окутывали её плащом и сияли словно солнце. Игнат даже на минуту ослеп – не выдержал невероятной её красоты. На её фоне девушки смотрелись блекловато. Они шли спотыкаясь, с перевязанными колючей травой руками. В голове что-то щёлкнуло и встало на место - Игнат мгновенно узнал в них двух закадычных подружек из закидки. Одна была невинная жертва, вторая же – бессовестная злодейка. Та, из-за коварства которой, перепало неприятностей и ему.