- Игнаш! – баба Гана выбежала следом за подругой, всплеснув руками, бросилась помогать. – Давай, давай, опускай яе... Аккуратней! Вось так! Сюды кладзi, на траву.
- Ну, што там з ёй? - Христина наблюдала за всеми не двигаясь. Она и не подумала спуститься, лишь смотрела с крыльца как Гана укутала Ясю своей шалью, принялась поглаживать руками по волосам и тихо шептать.
- Отключка, - Игнат поклонился хозяйке да не выдержав, рухнул на траву, и только потом схватился за голову, вспомнив про шапку-невидимку.
- Няма яе, кінуў дзесьці ў лесе. (Нет её, обронил где-то в лесу) И папараць страціў (потерял). И вострушину шапку. - Христина легко считала его мысли. –Больш уважліва быць трэба. Ну, ды табе не да таго. (Внимательнее быть надо. Ну, да тебе не до того) – она всё щурилась на Игната, а потом неожиданно громко прокричала. - Воструня, праводзь госця да печы. Адчытаць яго трэба, а пасля папарыць. (Воструня, проводи гостя к печи. Отчитать его нужно, а после попарить)
Мохнатенькая домовая шустро просеменила к Игнату, поманила за собой, но тот не сумел подняться. Сморщив остренькую мордочку, воструха вдруг свистнула резко, и под Игнатом тут же зашевелилась трава – мягонькие мохнатые колобочки выскочили на зов и повлеклись в дом, таща на себе лежащего Игната.
Возле печи нахохлился стожком прындик – неуклюжий прах что-то выговаривал ему, отказываясь вернуть молоточек.
- Не хачу вяртацца! (Не хочу возвращаться) – недовольно гудел прындик. - Я цяпер не просты шышок - у мяне сябрук ёсць! У служэнне яму пайду! Хай толькі пакліча. (Я теперь не простой шишок – у меня сябрук есть! В услужение ему пойду! Пусть только позовёт)
Прах снова забубнил что-то, да воструха прервала его, велела освободить место.
- Умаялся сябрук. – засуетился вокруг Игната и прындик. – И вуйма бакі адыходзіла, и дзеўку еле дапёр. И ж сабой дзеўка. Но тяжёлая, сцерва! Ніче, ніче, сябрук. Ты пацярпі. Крыстя зараз усё выправіць!
- Да нормально мне... – Игнат не узнал собственного голоса. Голова всё плыла и плыла, и он обрадовался, что это случилось только теперь, после того как успел выбраться из леса.
- Я б молоточком помог, тюкнул по шраму. Да только нету больше молоточка! Прах скраў! Давно на него заглядваўся, ирад!
- Всё жужжишь, комар? – Гана не торопясь ввела в комнату Ясю. Девушка послушно передвигала ногами, но сама была ещё словно во сне.
- А як жа! Жужжу! - прындик на всякий случай спрятался за Игнатом.
- Вот ка шустрак! Да не дёргайся, малый, не трону цябе. – Гана осторожно посадила Ясю на сундук и поманила прындика поближе. – Пособи-ка мне. Обмахать яе трэба. Вон, веник возьми. Вишь в углу?
Между метлой и деревянной лопатой прятался изящный веник из трав. Прындик послушно скакнул за ним, и, прихватив за длинную ручку, стал помахивать над Ясей душистым пучком.
С каждым движением в голове девушки прояснялось, когда же шишок, забывшись, по привычке ткнул её веником по лбу, Яся очнулась окончательно и с изумлением осмотрелась.
Игнат сидел на полу по центру комнатушки. Вокруг него медленно продвигалась Христина – Яся сразу узнала привратницу. Сложив руки словно в молитве, шла она сначала по часовой стрелке, после – наоборот, и говорила что-то вполголоса, говорила! По воздуху за Христиной плыли огоньки – махонькие зелёные звёздочки, то ли насекомые, то ли комочки мха. Игната качало флюгером – то в одну, то в другую сторону, и по растерянному лицу было понятно, что он совсем не управляет телом.
Яся хотела что-то спросить, да баба Гана не позволила, цыкнула строго – мол, молчи! И прындик снова мазнул её веником, а потом погрозил тоненькой лапкой.
Христина кружила и кружила вокруг Игната, монотонное бормотание всё убыстрялось. И когда она крикнула громко – в комнате в миг потемнело, мрак, выползший из углов, всё укрыл под собой. И только огоньки продолжали светить. Слетевшись вместе, они опустились Игнату на лицо, облепили его как зелёная маска. И потом постепенно угасли, будто впитались в кожу. Игнат вскрикнул, и комнату залил серый свет. Яся видела сейчас, как мужчина лежит на боку, неудачно подвернув руку.