- И не подумаю! Ты обещала, что все сгорит! И платье тоже! Обманула меня! Вот же дрянь! – Софа попыталась вцепиться в волосы коварной предательницы, но лойма оттолкнула её и надавила копытом на грудь.
– Хто тут дрэнь-гэта вялікае пытанне! (Кто здесь дрянь – это большой вопрос!) – прошипела в перекошенное от злости лицо. – Не пойдзеш-задушыць як жука. (Не пойдёшь – задавлю как жука) - она нажала копытом посильнее, и Софа захрипела, хватая ртом воздух. – Калі перадумала-проста кіўні. (Если передумала – просто кивни)
- Да!.. Да!.. - замотала головой Софа, сглатывая навернувшиеся слёзы. Судьба сыграла с ней жестокую шутку – внешне сделавшись лоймой, Софа не обрела ни единой магической способности. Да и тело подвело – ноги-копыта заплетались, передвигаться на них было очень неудобно.
- Уставай, авечка (Вставай, овца), - лойма поддёрнула её вверх и заботливо отряхнула. – Пара ісці. (Пора идти)
- А если мне не отдадут платье?! Там же ведьма! И Ванечка!
- Падмані-абхітры, але дастань! Шагай, авечка. Хутчэй! Твой выхад! (Обмани-обхитри, но достань! Шагай, овца. Быстрее! Твой выход!) - лойма примерилась и втолкнула Софу прямиком в играющее пламя.
Влетев в центр синего огненного цветка, Софа на миг ослепла от нестерпимого сияния. Разгоряченную кожу закололо иголочками, по телу заскользил холод. Это был неправильный огонь. Неправильное пламя. Но от того не менее опасное. Позади караулила лойма, повернуть назад было нельзя. Невозможно. Лойма не выпустит из дома без платья, вот только подчиниться воле предательницы Софа не собиралась. Она планировала сбежать, выбраться из закидки. Вот только как это сделать?
Что, если попробовать через окно? В спальне Марии их было несколько, и все смотрели в противоположную сторону, не во двор. Значит, ей нужно туда. Она выбьет стекло и спокойно уйдёт.
Тело постепенно цепенело от стылости, и Софа встряхнулась, поковыляла в глубину дома – искать для себя другой выход.
Из узкого коридорчика, что вёл в спальню Марии, лился жар – Софа сначала почувствовала его, и только потом увидела Петруну с дочкой. Пупс Ванечка сидел у ног женщин и тоже смотрел на неё. Что-то неуловимое проступило в его нарисованных глазах, похожее на скрытую радость и предвкушение.
Пламя трепетало на границе, лизало возведённую бабкой стену, но проникнуть сквозь неё не могло. Софа тоже замешкалась – раздумывала, как следует поступить дальше. Проходить мимо ведьмы совсем не хотелось, но иначе в комнату Марии было не попасть.
Она мне ничего не сделает! Я теперь другая! – подбодрила Софа себя.
Её копыта запросто могли раскидать хозяек закидки. И с лёгкостью раздавить пластикового пупса.
Бабка Петруна делала ей какие-то знаки – то ли предупреждала, то ли манила к себе. Разгадывать их Софа не стала – сжала зубы и шагнула вперёд.
Воздух спружинил, и ноги снова подвели её – переплелись между собой, да так, что Софа не устояла. Грохнувшись на пол, она ударилась головой об угол скрыни и перестала что-либо понимать.
- Поддержи её, чтобы сподручней... – шёпот Петруны не сразу пробился сквозь туман. – Малость приподними... До чего тяжёлая девка!
Бабка и Мария склонились над ней, разглядывая со странным нетерпением.
Софа попыталась оттолкнуть их, но новое тело не послушалось, лишь слабо и беспомощно вильнул хвост.
Что-то пощекотало живот, сноровисто проползло по груди – вёрткой большеголовой личинкой Ванечка пробирался по ней к одному ему ведомой цели. Когда пластиковое лицо оказалось совсем рядом, Софа увидела синий отблеск в глазах пупса. А потом Ванечка причмокнул и потянулся к её губам...
С трудом преодолев волны синего пламени, Яся проскользнула в закидку в тот самый миг, когда скрыга полностью насытилась. Громко отрыгнув, соскочила она с недвижимой Софы и принялась чистить взъерошенные перья. Прежняя её оболочка ненужной пластиковой шкуркой валялась теперь на полу.
- Ох, не ждала! Уж не надеялася даже! – Петруна рухнула на колени, протягивая руки к существу.
- Сыночек! Ванечка! – растерянная Мария подхватила игрушку, прижав к себе, начала баюкать и напевать.