Крупная, похожая на сову скрыга поковыляла к Петруне. Ведьма попыталась схватить её, да только не рассчитала сил. Прыгнув ей на лицо, скрыга вспорола его когтями, принялась рвать дряблую плоть. Под клювом хлюпало и чавкало, а бабка лишь сучила ногами да слабо дёргалась на полу.
Противный железистый запах повис в коридорчике. Яся невольно вдохнула его и едва удержалась лапками на выступе стены. Одна её часть рвалась помочь Софе и Петруне, другая понимала, что это невозможно.
С ними всё кончено! Думай о деле! Скоро рассвет! – повторяла она одно и тоже. Нужно было срочно искать лекан и вызволить запечную мору. А ещё изловчиться и попытаться вытащить платье русалки из ведьминой скрыни.
Посоветоваться было не с кем – Игнат до сих пор не прилетел. Куда-то подевался и прындик. Печурник тоже не откликался на зов. И Яся решила повременить - поспешно порхнула в сторону кухни, стараясь, чтобы скрыга не заметила её.
Синие пламя снова закружило вокруг, пребольно хватая за нежные крылышки.
Всё вокруг трепетало и смещалось, голубые искры пробегали по воздуху, искажая предметы. От холода заломило внутри - будто она проглотила сосульку. Захотелось свернуться в комок и спать-спать-спать.
И всё же она нашла в себе силы опуститься, поползла вдоль холодной печи, ощупывая усиками пол. В самом углу обнаружилась щель, немного помешкав, Яся скользнула в неё, взметнув целые облака пыли. И обнаружила в крохотном закуте сучок, обмотанный бечевой. К ней крепились обрывки перьев, старые бусины, какие-то кости. Это и был нужный ей лекан!
Вот только как его вытащить отсюда? Как забрать?? В нынешнем её облике это было совершенно невозможно, и Яся не смогла сдержаться – заплакала от бессилия.
- Нашла... – вздохнуло совсем рядом. – Ну здравствуй, дзеўка. Вось и свиделися...
Яся собралась ответить, но лишь сильнее задрожала. Обхватив лапками сучок, продолжила беззвучно плакать.
- Ну будэ, будэ... Чего медлишь-ждёшь? Забирай!
- Я не могу! – Яся безуспешно попыталась сдвинуть сучок. - Мне не поднять вас!
- Ничё, ничё... Ты, главное, крепко держи, не бросай. А дальше я пособлю...
Сучок дрогнул и закрутился на месте. Какая-то сила подхватила его, подбросила вверх и вперёд. Промчавшись сквозь синее пламя, он оказался во дворе – спланировал прямо в запылённые кусты, где лежало говорящее бревно. Возле него обнаружились печурник и прындик, понурившись и мелко трясясь сидели они над жуком. Тот же едва шевелил лапками, из-под смятого коричневого панциря торчали надорванные крылья.
- Игнат! – ахнула Яся, отказываясь поверить увиденному.
- Сябрук мой, дзеўка. Вишь, что с ним сделали. – прындик шумно потянул носом и всхлипнул.
- Лойма придавила, прямо в лоб ей врезался, дурань. - хмурый печурник кивнул бабочке-Ясе, и только потом увидел лекан. – Своячка! Цi ты?!
- Хто ж яшчэ, - старушонка с ярко-жёлтыми волосами появилась из сучка, оправила серый в красную крапушку сарафанчик и быстро осмотрела жука. – Оц не уберегли! Дрэнныя яго дела.
От слов и печального тона у Яси зашлось сердце, она погладила жука по жёсткому панцирю, подёргала за лохматые усы.
- Игнат! Ты слышишь меня? Игнат! – прошептала негромко, уже понимая, что тот не отзовётся.
- Сябрук мой! – тоненько заверещал прындик. – На кого ты меня бедного остави-и-и-л...
- А ну маўчаць! (молчать) – прикрикнула мора. – Пойдзеш за яго в агонь? Отдашь свою силу?
- Дак я... того... малосильный... – прындик заметно съёжился и струхнул.
- И то правда, - вздохнула мора. – Што ўзяць з цябе, казюлькі. (Что взять с тебя, букашки)
- Я пойду! – Яся подёргала запечную за рукав. – Что нужно делать? Научите!
- Ох, дзеўка. Не торопись. То справа ненадзейная. (дело ненадёжное)
- Пойду! Игнат мне помог. Теперь моя очередь. – Яся старалась не думать о последствиях. – Мне нужно вернуться в закидку?
- Ага. Ахвяраваць самым каштоўным! (Пожертвовать самым ценным!) – мора погладила мягкие крылышки мотылька и вздохнула. – Ляці туды, матылёцэк. Ляці ў самую гушчу агню! (Лети туда, мотылёчек. Лети в самую гущу огня!)
И Яся полетела. Под печурниковы вскрики и да восклицания прындика, решительно впорхнула в дом. Странное пламя не собиралось угасать, лепестки цветка притягивали, манили - трепетали, то расправляясь широкой волной, то снова сжимаясь в бутон. Беречься в этот раз Яся совсем не пыталась – позволила пламени полностью поглотить себя. От холода разом свело крылышки, а потом они застыли ледышками и с хрустом рассыпались в пыль.