Часть 3
Бабка Гана вернулась за полночь. Игнат извёлся в ожидании. Несмотря на разошедшийся дождь, давно отправился бы за ней, да только как бы нашел – в те места, которые навещала Гана, путь обычному человеку заказан.
Молнии летали за окном стремительными золотистыми птицами. Взмахи широких крыл рассекали воздух, порождая бурю. У гарцуков были детские лики, свирепые и отталкивающие. Игнату никак не удавалось рассмотреть их как следует.
Одно существо промчалось совсем рядом, на миг зависнув перед окном, и Игнат поспешно отпрянул, чтобы его не заметили. Привлекать внимание гарцуков было опасно – баба Гана говорила, что люди скрыты для них и только перехваченный взгляд может их выдать.
Почему же Гана до сих пор не пришла? Наверное, что-то случилось. Что-то пошло не по плану. Ритуал, который взялась для него провести бабка, не состоялся. А может - привёл к нежелательному результату? И она теперь в опасности?
Думать о плохом не хотелось. Ждать дальше не было сил.
Помыкавшись по комнатушке, Игнат решился. Когда непогода чуть унялась и молнии перестали освещать ночь, собрал в рюкзак бутыль бабкиной настойки да блок сигарет, чтобы задобрить лесных. Проверил - на месте ли травмат. Чуть подумав, сунул рядом узелочек с солью, которую Гана специально прокалила для него в печи. В защитных свойствах соли он сомневался, но выбирать не приходилось.
Задув свечу, что маячком стояла на подоконнике, Игнат выбрался на крыльцо, едва не задев дверью возникшую на пороге хозяйку.
- Акимовна! А я за тобой! – он едва не сгрёб бабку в охапку - так обрадовался, что вернулась невредимой.
Скупо кивнув, бабка молча прошла в дом, и Игнат потянулся следом, уже понимая, что поход прошёл неудачно.
- Что свечку загасил? Велено было держать. Я ведь промахнуться могла! На свет летела!..
Бабка скинула плащ и, обратившись зелёным листком, тот истаял, оставив после себя запахи влажного мха и леса. Гана и сама походила ни листок – маленькая, сухонькая, невесомая.
- Плохи дела, Игнаш, - присев у печи, она принялась стаскивать промокшие чувяки.
В красноватых бликах, исходивших от печи, её лицо искажалось, представлялось огненным. Чудным.
- Ничего не узнала? – потухшим голосом спросил Игнат. Хоть и убеждал себя, что у бабки вряд ли что-то получится, но в глубине души всё же рассчитывал на удачный исход.
- Молчит лес.
- Не про тебя теперь речь! В закiдке дымы!
- Молния жахнула? Так надо пожарных... – Игнат не сразу сообразил, про что говорит Гана.
- Если бы так, - вздохнула та. – Из трубы дым валит. Печь затопили!
- А нельзя? – удивился Игнат. – Похолодало, люди греются.
- Да ты хоть слышишь меня? В закiдке греются? В заколоченном дому?
- Так пацаны... – начал было Игнат и смолк под сердитым бабкиным взглядом. – А может – бичи столуются? Или от непогоды укрылись.
- Нет здесь бичей. Да и не сунутся туда по доброй воле.
- Кто тогда?
- Хозяйки. Потревожили их. Я же тебе рассказывала. Или забыл?
Игнат невнятно промычал что всё помнит. По новой выслушивать истории про местечковых ему ведьм совсем не хотелось.
- То-то гарцуки разлетались. – покивала сама себе бабка. – Почуяли перемены.
- Почему его не снесут?
- Дом-то? В собственности он. Настоящие хозяева только раз и появились, в наследство вступить.
- Отчего же не продали?
- А кто купит? Наши-то не дураки.
Баба Гана поправила выбившиеся из-под косынки волосы, а затем негромко хлопнула в ладоши.
- Праменьчык*! Опять дрыхнешь, негодник? Подай мне любимые тапочки!
За печкой брякнуло. Меховые тапочки с мордами зайцев повлеклись по воздуху в сторону бабки.
- Так-то лучше. И чайник поставь. Горло саднит, наглоталась древесной пыли...
- Ты как слетала? – решился спросить Игнат.
- Слетала... – бабка задумчиво пожевала губами. – После расскажу. Есть дела поважней. Скажи мне, что за машина на улице? Красного цвету. И номера ненашенские.
- Девчонки могли оставить, – Игнат вспомнил симпатичную парочку. – Крутились какие-то в столовке. По виду не местные.