- Проголодалась? А кто-то уже позавтракал. Мария успела покормить младенчика. Бедная тётка, она точно не в себе!
Яся взглянула мельком на раскинувшегося пупса и сразу отвернулась – перепачканные красным губы куклёныша вызвали неприятное чувство. Показалось, что это засохшая кровь, но приглядываться Яся не стала, и без того едва сдержала поднявшийся от желудка спазм.
- Заботливая мамашка, - Софа похлопала себя по щекам, пощипала легонечко порозовевшую кожу.
Расправив руками непослушные пряди, заговорила было о предстоящих планах, да Яся прервала – сбивчиво сообщила подружке о ночных бдениях Марии.
- Шизофрения. В острой фазе. – вынесла диагноз Софа. – Её лечить надо. Но это не наши проблемы.
- Тебе не страшно, Соф? Как ты можешь оставаться такой спокойной? – Ясю снова начало потряхивать. Она невольно косилась на кровать, словно пластиковый Ванечка мог сползти с неё и наброситься.
- Всё йога-матушка. Она тренирует волю. Я тебе давно советую начать заниматься... попробовать хотя бы несколько простых асан.
- Когда-нибудь... – Яся опасливо выглянула в коридорчик. – Никого. Самое время уйти.
В доме не раздавалось ни звука. И это было неестественно, странно. Хозяйки почему-то не спешили показываться и, затаившись, украдкой наблюдали за девушками.
-Пойдём, Соф! - повторила Яся. Ощущение надвигающейся опасности всё сильнее беспокоило её.
- Сейчас, сейчас. Не нервничай ты так. Дай мне хотя бы минутку, чтобы поработать с лицом! Где здесь можно смыть макияж? С вечера не до того было... Да и тебе не помешает освежиться, ты помятая как промокашка.
- Потом умоемся! И так сойдёт! Это ужасный дом, Софа! Неужели ты ещё не поняла?
- Ясёк, не драматизируй. Нельзя уходить тайком. Мы должны попрощаться с хозяйкой. Бабка-то не виновата, что у неё тронутая дочка. Она нас приняла. Позволила переждать непогоду. Поблагодарим её и поедем. Но сначала поклюём что-нибудь в трактире. Хотя бы блины, о которых ты вчера сожалела.
В коридорчике Софа собралась было притормозить – разглядела у стены большой деревянный короб-сундук под длинным облезлым покрывалом. Однако раздёрганная Яся не позволила, проволокла её дальше, на кухню.
После вчерашнего ненастья похолодало, но мать и дочь не озаботились тем, чтобы сохранить тепло. Огонь в топке давно погас. Никто не хлопотал по хозяйству, не стряпал что-то к завтраку, не закипятил в чайнике воду. Бабку Петруну не интересовали такие мелочи - она сидела, привалившись спиной к печи, как изваяние, не шевелясь и сложив руки на коленях. Взгляд был потухший, словно слепой. По щеке неспешно ползала чёрная муха, подбираясь к приоткрытому рту.
- Доброе утро, - бодро позвала Софа и осеклась, вглядываясь в застывшее лицо старухи. – С вами всё хорошо? Ясь, посмотри! Может, ей скорую вызвать?
Петруна не среагировала на вопрос девушки. Только слабо шевельнулись пальцы на правой руке, словно пытаясь привлечь внимание, а может – схватить.
- У неё удар! – Софа повернулась к Ясе. – Нужно как-то помочь! Позвать Марию!
- Разберутся без нас! – не поддержала её Яся. - Пойдём уже, Софа! Если мы останемся тут подольше, удар хватит меня!
Было еще слишком рано, городок только-только пробуждался. Дождь давно прекратился, но небо оставалось серым и тусклым. На дороге появились первые автомобили, какие-то люди спешили по делам.
Мария ходила возле дома, от крыльца до калитки, и снова назад. В руке болталось пустое детское ведёрко, а кисть была перемотана грязноватым бинтом. Вчера на руке не было никаких повреждений, это Яся запомнила хорошо. Неужели... неужели она порезала себя, чтобы напоить кровью игрушку??
От жуткого предположения у Яси перехватило дыхание. Марию нужно было изолировать от людей, она представляла реальную опасность! И бабка Петруна... Что произошло с ней? Приступ? Или что-то другое? Может она просто спала? Яся читала про какое-то отклонение, при котором некоторые люди могут спать вот так, с открытыми глазами.
Не желая разбираться в этих странностях, Яся направилась к калитке.
Она смотрела строго перед собой, делая вид, что не замечает слоняющуюся по двору Марию. Но та затупила дорогу, потрясла жестяным ведром. на самом дне которого клубком переплелись дождевые черви: крупные, розовые, гладкие.