— Акишин-то ему зачем?
— А знаешь такую присказку — «так не доставайся же ты никому!». Вот из этих соображений и шлепнет. Парень-то горячий и безбашенный. В общем, так, Денис, во-первых, вычисляй дачу. Пошли туда Филю — парень он ловкий и внимания не привлекает. Когда узнаешь, где дача, я пошлю туда парней, чтобы они эту дачу окружили. Но силовой захват оставим только на самый крайний случай. А пока — проинструктируй своего Сидоренко. Будем действовать так, как я сказал.
Денис вздохнул:
— Ох, не по душе мне твоя комбинация, Александр Борисович. Ладно, будем надеяться, что интуиция тебя не подведет.
За три дня, прошедшие после первой встречи, Сидоренко сумел настолько втереться в доверие к Рябчуку, что практически стал его другом и «наперсником». Умело используя навыки психологии, которые приобрел в тюремной библиотеке, Сидоренко посеял в душе Рябчука недовольство своим «боссом» Десантником.
Они виделись каждый вечер — все в той же забегаловке. Рябчук был рад, что нашел в лице Сидоренко такого «понимающего чувака», и с удовольствием изливал ему свою душу.
— Ты пойми, братан, — внушал Сидоренко подвыпившему бандиту, — мое дело, конечно, сторона. Но если рассуждать логически, то вам с Олежей с этого дела ни хрена не светит.
— Это почему? — спросил Рябчук, в душе уже подозревая, что тощий «доцент» прав.
— Да потому. Знаю я вашего Десантника. Он, конечно, в деле парень надежный, но когда доходит до дележки… — Сидоренко замолчал и печально вздохнул, словно поражался тому, как жестоки и несправедливы бывают некоторые вполне приличные с виду люди.
— Так че? — спросил Рябчук. — Намекаешь на то, что может кинуть?
— Деньги засасывают, Мишаня. Это тебе любой экономист скажет.
— А при чем тут экономист-то?
— А при том, что нужно соображать собственной башкой. Он с вами уже поделился?
Рябчук почесал стриженую голову.
— Да нет пока. Так он пока сам пустой!
— Ага, пустой, — сардонически усмехнулся Сидоренко. — Пошевели мозгами, Миня. Дело вам заказали крупное. А делаются такие дела без задатка, а?
— Вообще-то нет.
— Вот и я о том же. А если Десантник вас на старте кинул, то на трассе и подавно колеса отстрелит. Большие деньги, Миня, превращают человека в зверя. Запомни это.
Рябчук глубоко задумался.
— Не, ну даже если кинул… — Рябчук пожал плечами. — У нас же еще терпила этот есть. А за него выкуп положен. За выкупом мы с Олежей пойдем. А когда бабки к нам в руки попадут, так мы уж не выпустим. Разделим все по справедливости.
Сидоренко посмотрел на Рябчука с нескрываемым сожалением.
— Ты, Миня, конечно, извини, но ты дурак, — мягко сказал он.
— А че дурак-то?
— А то. За выкупом вы с Олежей, конечно, поедете. Только обратно не вернетесь. Шлепнут вас на месте, и делу конец. Да там каждая купюра меченая. Куда вы с этим лавандосом сунетесь, даже если от ментов уйдете?
— А Десантник?
— А Десантник к тому времени свое уже получит. Ты ведь сам говорил, вы этого терпилу похитили, чтобы он под ногами у больших дядей не путался, пока они свои дела проворачивают. Вот за это Десантник и получит. А сказки насчет выкупа — это для вас с Олежей. Десантник не такой лох. Пока вы с меченым лавандосом по Московской области будете кататься с ментами на хвосте, он уже давно тю-тю.
Рябчук нервно провел ладонью по черепу. Уставился на Сидоренко и взволнованно спросил:
— Так че теперь делать-то?
— Думай, Мишаня, думай. Мое-то дело сторона, а тебе жить.
Рябчук наморщил толстый лоб и задумался. Пока он думал, Сидоренко разлил водку по рюмкам…
— Ну че, Мишань, — бодро сказал он, — давай-ка с тобой дернем за решительность и силу!
— Давай, — согласился Рябчук.
Они выпили.
— Слушай, доцент, — сказал Рябчук, жуя кусок мяса, — раньше Десантник таким не был. В натуре, он свою братву никогда не кидал.
— Раньше да, — согласился Сидоренко. — Но все когда-нибудь бывает в первый раз.
— Это точно, — кивнул Рябчук. — Слышь, доцент… А ты-то че посоветуешь?
— Даже не знаю. От терпилы этого вам надо избавиться — это однозначно.
— Замочить, что ли?
— Не. Мочить никого не надо. Рожи он ваши все равно не видел. Зачем понапрасну срок накручивать?
Рябчук поморщился:
— Ну ты тоже не каркай. Так че нам с ним делать?
Сидоренко задумался. Думал он долго, усердно шевеля надбровными дугами, чтобы Рябчук видел «движение мысли» У него на лице. Рябчук же смотрел на него с нескрываемой надеждой, даже рот от нетерпения приоткрыл.