— Короче, так, — сказал наконец Сидоренко. — Терпилу этого надо отпустить. Выкинуть там же, где взяли. Заложить он никого не сможет. А насчет Десантника… — Сидоренко нахмурился. — Тут уж думайте сами. Бабло-то он наверняка уже получил, да только от вас тихарится. Надо сделать так, чтобы он поделился, и все. Понимаешь, о чем я?
Рябчук вздохнул.
— Десантник — пацан крутой, — задумчиво протянул он. — Его просто так не вытрясешь.
— Ну почему же? — тихо сказал Сидоренко и загадочно усмехнулся.
— Че? — прищурился Рябчук. — Есть план?
— План есть всегда, — неопределенно сказал Сидоренко.
— Например?
— Например, можно капнуть в стакан Десантнику клофелина. Он и уснет. А пока будет спать, можно избавиться от терпилы, а самого Десантника связать. Когда проснется — быстро расколется. Вы возьмете бабки и по-тихому слиняете.
— А Десантник?
— А Десантника сдадите.
Глаза Рябчука свирепо блеснули.
— Ты че, доцент, чтоб я кореша ментам сдавал? Я че, по-твоему, совсем ссучился?
— Зачем сразу — ментам? Ты же сам говорил, что вашего терпилу ищут какие-то чудилы из ЧОПа.
— Ну говорил. Десантник про это базарил. Там какая-то «Глория» за терпилу вписалась.
— Ну вот этой «Глории» Десантника и сдайте. И пусть он с ними сам договаривается. Захочет откупиться — откупится, не захочет… вашей вины тут нет.
— Дело говоришь, — согласился Рябчук, совесть которого быстро успокоилась. Он огляделся, затем заговорил тихим голосом: — Слушай, доцент, а насчет этого… как его…
— Клофелина?
— Угу. Сможешь достать?
Сидоренко покровительственно улыбнулся:
— А че доставать-то? У меня всегда с собой. Лучшее средство против лохов!
— Дашь?
— Да ради бога. У меня этого добра как волос.
— Так давай.
Сидоренко быстро глянул по сторонам, затем сунул руку в карман и достал маленькую коробочку.
— Тут как раз на дозу осталось, — сказал он, передавая коробочку Рябчуку.
Рябчук кивнул и сунул коробочку в карман.
— А подействует? — усомнился он. — Десантник — мужик здоровый.
— Слона повалит, не то что Десантника, — успокоил его Сидоренко."
Рябчук удовлетворенно кивнул. Потом посмотрел на Сидоренко исподлобья и сказал:
— Слышь, доцент, ты это… никому, ага?
— О чем базар.
— А я с тобой потом рассчитаюсь. Падлой буду, обижен не останешься.
— Надеюсь, Миня, надеюсь. Ты меня еще никогда не кидал.
— Точняк, — довольно отозвался Рябчук.
Сидоренко поднял руку и посмотрел на часы.
— Ну ладно, — сказал он. — Мне пора. Да и водяра почти кончилась. Лавэ подкинуть или сам расплатишься?
— Обижаешь, доцент. Сам расплачусь.
— Ну давай.
После ухода Сидоренко Мишаня Рябчук сидел в забегаловке еще минут двадцать, обдумывая предстоящее дело. Когда графин опустел, он был готов действовать.
Убеждать Олега Маркова пришлось долго. Рябчук уже почти исчерпал все доводы, а бутылка коньяка, которую он принес, для того чтобы создать атмосферу доверительности, почти подошла к концу.
— Да пошевели ты мозгами, — в который раз повторял Рябчук. — Кинет он нас. Как пить дать кинет!
— Не, Десантник не крыса. Сука он, конечно, порядочная, но не крыса.
— Вот и кинет, потому что сука! — с жаром сказал Рябчук, уцепившись за меткую характеристику, данную Марковым Десантнику. — Ты порассуждай, чего ты так-то… Вот прикинь, бабло мы за терпилу все равно не получим. Получим или маслину в жопу, или меченые бумажки. Куда ты с маслиной в жопе и мечеными бумажками сунешься?
— Ты, Мишаня, этот… как его… пессимист, — изрек Марков.
— Пускай, — кивнул Рябчук. — Пускай я пессимист, но ты, Олежа, рассуждаешь как чистый валенок. Закроют нас с тобой, а Десантник будет где-нибудь на Багамах жировать.
— Да че ты решил, что деньги у него?
— А ты слышал, о чем он с ментом говорил? Нет? А я слышал. Он с клиента всю сумму налом потребовал. Мент ему еще сказал, чтобы он через ментовскую голову не прыгал, когда с клиентом договаривается. Я у двери чулана стоял и все слышал.
Марков задумался. Мишаня подлил ему коньяку в рюмку. Тот взял рюмку и молча закинул ее содержимое себе в глотку. Поморщился.
— Ладно, — сказал он. — Допустим, Десантника надо валить. Но как? Он же здоровый кабан. Порежет нас на куски, и все.
— А это уже другая тема, — самодовольно ответил Рябчук. — Секи, че у меня есть. — Он достал из кармана коробочку, вынул ампулу клофелина и показал Маркову. — Видал?