— Оставьте меня в покое, — устало ответил Максимович. — Я уже сказал, что эти деньги не мои. Это банковский кредит на развитие фирмы.
— А, так, значит, сумочка все-таки ваша, — обрадовался Голованов. — Ну слава богу. А я уж думал, что придется разыскивать ее владельца.
— Все, что вы делаете, незаконно, — резко сказал Максимович. — Я подам на вас в суд.
— Подай, подай, — кивнул Голованов. — Помочь тебе правильно составить заявление?
Максимович посмотрел на Севу исподлобья и сощурился:
— А вы мне не тыкайте. Я с вами на брудершафт не пил.
— Упаси господи, — отозвался Голованов. — Я не пью на брудершафт с ворами и мошенниками. Я с ними вообще не пью.
Максимович слегка побледнел.
— С ворами и мошенниками? — тихим эхом отозвался он.
Голованов кивнул:
— Именно. Боюсь, в ближайшие лет шесть тебе придется пить не шампанское, а чифирь. С уголовниками. Ничего другого они тебе на зоне предложить не смогут. Да и чифирь придется отрабатывать. Но не волнуйся, ты парень молодой, твоя задница на зоне будет пользоваться большим спросом.
Максимович вытер рукавом толстовки мокрое от пота лицо. Потом заставил себя улыбнуться и произнес, почти не запинаясь:
— Интересно… И за что же вы хотите отправить меня в тюрьму?
— Не волнуйся, сынок, список длинный. Но я думаю, мы с майором увеличим его еще на одну графу, когда вскроем эти ящики.
Максимович вновь вытер рукавом лицо. Пот катился по нему градом, словно он сидел в сауне. Не давая компьютерщику прийти в себя, Голованов быстрым шагом подошел к нему, вынул руку из кармана и, почти не замахиваясь, влепил парню хороший подзатыльник. Максимович вскрикнул от неожиданности и едва не слетел со стула.
— Где Вера Акишина? — рявкнул Голованов так, что затряслись стены. — Где она? Куда ты ее отвез?
— Вы не имеете…
Голованов влепил Максимовичу еще один подзатыльник. Программист сжался в комок и прикрыл голову руками.
— Где Вера Акишина? — заорал на программиста Голованов. — Я тебе, сволочь, башку оторву и в задницу вставлю! Куда девал девчонку? Она жива?
— Да жива она! Жива! — Максимович почти плакал. — Она в квартире у Грува.
— Где живет Грув?
— В Подольске. На Маштакова.
Голованов и Демидыч переглянулись.
— Чем вы здесь занимаетесь? — продолжил Сева, не меняя тона. — Ну говори! Быстро! Взламываете базы данных?
Максимович посмотрел на сжатый кулак Севы и отчаянно затряс головой:
— Н-нет… К-карточки… Пластиковые…
— Аппаратура в коробках предназначена для этого?
— Да, — кивнул программист. — Только вчера получили. Не успели распаковать.
— Кто с тобой работает? Имена!
Неожиданно Максимович убрал руки от головы, выпрямился и посмотрел оперативнику прямо в глаза.
— Я вас обманул, — с невыразимой ненавистью в голосе произнес он. — Мы продаем компьютеры. Просто продаем компьютеры. А за то, что вы меня избили, вы пойдете под суд.
— Я смотрю, ты пришел в себя, — усмехнулся Голованов. — Это хорошо. О суде мы поговорим потом, а пока… Володя, — обратился он к Демидычу, — у тебя где-то был плеер.
— А как же, — пробасил Демидыч. Он сунул огромную пятерню в карман пиджака и достал небольшой диктофон. — Вот, пожалуйста.
— Мы что, будем слушать музыку? — с усмешкой спросил Максимович.
Голованов ничего не ответил. Он взял у Демидыча диктофон, поднес к самому лицу программиста и нажал на кнопку.
— Как там Верунчик? — донесся из динамика сипловатый голос Максимовича.
— Нормально. Уже освоилась. От компа не оттащишь. Слушай, Андрон, она, по-моему, уже наша. Может, разрешить ей выходить на улицу?
— Пока не надо. Пусть еще денька два-три попарится. Завтра к ней Артур собрался.
— Давно пора. Увидела бы знакомое лицо, успокоилась бы раньше.
— Угу. Но сначала выцарапала бы этому «знакомому лицу» все глаза. Как дела с сайтом?
— Все о'кей, Андрон. Верунчик — настоящий гений. Еще денька два-три работы, и все будет готово. Главное, что она увлеклась.
— Не обольщайся. Я знаю Веру. Для нее это просто очередная задача, которую нужно решить.
— Тоже не беда. Решит эту, подкинем ей другую. Плюс приличное вознаграждение. Она девчонка умная, отказываться не станет…
Сева немного прокрутил кассету и снова нажал на «пуск».
— Стало быть, за нее больше никто не волнуется. Про папашу-то слыхал?
— Угу. Полный писец! Такое ощущение, что кто-то решил над нами поиздеваться.
— Менты наверняка увязали два эти похищения в один узел.