— Александр Борисович, ты и правда склонен связывать два эти дела? — поинтересовался Грязнов.
— Ты имеешь в виду дело об убийстве Платта и дело о похищении Сергея Акишина?
— Да.
— Склонен, — ответил Турецкий. — Более того, я склонен присовокупить к этим двум делам третье — дело о насильственном утоплении господина Кожухина. То, что ты мне только что рассказал, подтверждает все мои выводы. Я уверен, что за убийством Платта и Кожухина, а также за похищением Акишина стоит один и тот же человек. Или одна и та же группа. Так, говоришь, твоя «Платиновая карта» к этому не причастна?
— Ребята говорят, что нет. И я им верю. Кстати насчет доверия. Вера Акишина не хотела уезжать домой. Мы ее чуть ли не силой оторвали от компьютера. Естественно, она утверждает, что никто ее не похищал. А про своего бойфренда Тоцкого и вовсе забыла.
— Ребятки у тебя под контролем?
— Да. Под полным.
— Это хорошо. Жаль, что Филя так мало расслышал. Впрочем, Херсонский уже несколько дней у меня на подозрении. Увы, я не могу позволить себе действовать так же решительно, как вы. Я, ты знаешь, лицо официальное и обязан соблюдать закон.
— Да, но мы тоже…
— А, брось! — оборвал его Турецкий. — Знаю я ваши методы. Небось обложили пацанов «жучками», а потом взяли самого слабого под жесткий пресс, изображая из себя строгих, безжалостных дядек. Даже могу предположить, кто этим занимался.
Грязнов улыбнулся:
— Александр Борисович, тебе кто-нибудь говорил, что ты страшный человек?
Турецкий хмыкнул:
— А то. Я слышу это каждый день. Сперва на работе, потом дома. Вот от тебя, Дениска, признаюсь, услышать это не ожидал. Ну ладно. Если будет время, загляни ко мне завтра, мы это все еще раз перетрем. Не забудь захватить записи признаний. Может, я расслышу в них то, чего не удалось расслышать вам.
— Это вряд ли. Чем-чем, а тугоухостью мы не страдаем.
На этом они распрощались и отключили трубки.
Глава девятая
Турецкий продолжает
Прибыв в Москву около месяца назад, мистер Лайэм Платт не догадывался, что этот приезд в Россию станет для него последним, как не догадывался и о том, что больше ему вообще никуда ездить не придется.
В тот солнечный день он был настроен вполне оптимистически и полон надежд и страстей. Мистер Платт любил жизнь во всех ее проявлениях. Он обожал вкусную еду, хорошие машины и красивых женщин. Он был богат, сказочно богат, но никогда не кичился своим богатством, понимая, что деньги приходя и уходят, а человек остается. И от того, насколько праведно и верно вел себя человек в этой жизни, зависит то, насколько лояльно отнесутся к нему в заоблачных высях после его смерти.
Нельзя сказать, чтобы мистер Платт был человеком религиозным. Нет. Но, будучи бизнесменом (а значит, по определению, человеком опасливым и осторожным), он вполне допускал существование иной жизни и на этот случай хотел иметь надежную страховку. Во многом исходя из этих опасений, мистер Платт взял на вооружение девиз: «Если тебе повезло и ты стал богат — помоги тому, кто беден и несчастлив».
За редким исключением именно так мистер Платт и поступал.
Мистер Платт был большим филантропом. В этот свой приезд он привез в Москву несколько картин русских и зарубежных художников, купленных им на аукционах за границей. Эти картины мистер Платт был намерен передать в дар Третьяковской галерее и Пушкинскому музею.
Представители духовной элиты России, обрадованные таким поворотом дела, устроили в честь мистера Платта званый ужин в одном из лучших ресторанов Москвы. Мистер Платт на ужин пришел, но держал себя скромно и с достоинством. На все слова благодарности он отвечал немного смущенной улыбкой, повторяя в разных вариациях одну и ту же фразу: «Это мой долг, господа. Долг порядочного человека и гражданина мира».
Публика отвечала на его скромные реплики бурными аплодисментами. А в конце вечера к мистеру Платту подошла маленькая девочка в белом платье и протянула ему рисунок, сделанный тушью на картоне. Рисунок изображал луг, покрытый травой, солнце и белого коня, пасущегося на лугу.
— Я сама это нарисовала, — сказала девочка. — Это подарок.
Мистер Платт был растроган. Он взял девочку на руки и тут же зажмурился от вспышек десятков фотоаппаратов. Журналисты не могли пропустить столь мелодраматичную сценку.
В гостиницу мистер Платт вернулся усталым, но счастливым.
Помимо филантропической миссии мистер Платт хотел разобраться и с делами своего фонда, функционирующего в России. До него дошли слухи (подтвержденные некоторыми вопиющими фактами), что Фонд Платта, учрежденный для финансирования работ российских ученых, потихоньку разворовывается российскими руководителями.