— Господа Херсонский, Кретинин и Галин будут в ярости, — с угрюмым злорадством заметил Кожухин. — В случае, если сделка не состоится или состоится не по их правилам, они потеряют миллионы долларов.
Мистер Платт нахмурил мохнатые брови и жестко произнес:
— Не знаю, как насчет вас, господа, но меня это нисколько не огорчит. Кстати, джентльмены, чем вы намерены заняться в субботу? Я намерен пригласить вас на открытие выставки картин и банкет по этому случаю.
— Не знаю, как Сергей Михайлович, а я еду на рыбалку, — сказал Кожухин. — Попытаюсь побить свой собственный рекорд.
— А какой у вас рекорд? — спросил Платт.
— Пять кило на удочку, — сказал Кожухин.
— Это много или мало?
— Это прилично, — сказал Кожухин.
— Что ж, удачи! — Платт повернулся к Акишину: — А вы?
— А я собираюсь провести выходные с дочерью. В последнее время мы с ней так редко видимся.
— Что ж, понимаю. В таком случае успеха вам, господа. — Платт озорно прищурился. — У меня есть отличный коньяк. Что, если мы выпьем по рюмочке в ознаменование нашей встречи?
— Я не против, — сказал Акишин.
А Кожухин растянул негнущиеся губы в улыбку и кивнул:
— Это можно.
Бизнесмены выпили за долгую, счастливую жизнь, не подозревая о том, что двоим из них судьба в этом уже отказала.
Глава десятая
Вера Акишина
Вере Акишиной почти не верилось, что еще совсем недавно она любила Стаса Тоцкого. Она забыла о нем в тот самый вечер, когда впервые села за компьютер Грува. Лишь через четыре дня, когда Андрей Максимович сообщил ей, что с Тоцким все в порядке, она вспомнила, из-за чего, собственно, она оказалась здесь.
Она ожидала, что в ее душе вспыхнут какие-то чувства — любовь, тоска, боль, — но ничего подобного не произошло. Всего четыре дня назад он был ее бойфрендом, почти женихом, и вот теперь она ничего, абсолютно ничего не чувствовала.
«Значит, это тоже была не любовь», — поняла Вера.
Когда-то с ней уже случилось что-то подобное. Все началось год назад, когда Вера была в Париже. Она работала менеджером в компьютерном выставочном центре. На каком-то мероприятии к ней подошел высокий, темноволосый молодой мужчина и заговорил на английском.
— У вас не совсем типичное лицо для русской девушки, — сказал он, улыбаясь.
Молодой человек был изящен и элегантен, как может быть элегантен только англичанин. Дорогой костюм, легкое стильное пальто, модные туфли. Лицо чисто выбритое и непроницаемо спокойное, лицо истинного джентльмена. Высокий лоб, большие темные глаза, на тонкой переносице очки в золотой оправе.
Он взглянул на бейджик, приколотый к кофточке Веры, и спросил на безукоризненном английском:
— Вас и правда зовут Вера Акишина?
— Да, — ответила Вера. — А вас это удивляет?
— В общем, нет. Я Флин. Дэвид Флин. — Молодой человек протянул ей руку.
Вера пожала его руку, он на секунду задержал ее ладонь в своей, затем наклонился и слегка коснулся ее пальцев губами.
— Вы тоже здесь работаете? — спросила Вера только затем, чтобы хоть что-то сказать.
Дэвид Флин кивнул:
— Да. Я сотрудник английской фирмы. Здесь в командировке.
— Если вас заинтересовал наш стенд, я готова ответить на ваши вопросы, — немного смущаясь, сказала Вера.
— Правда? — Он улыбнулся. — На все?
— На все, — сказала Вера.
— Вы замужем?
Вера не любила, когда кто-то вторгался в ее личную жизнь, поэтому ответила довольно резко:
— А какая вам разница?
— А говорили — на все, — усмехнулся Флин. — Выходит, обманули?
— Вы просто поймали меня на слове, — спокойно сказала Вера. — А это нечестно.
— Полностью с вами согласен. Беру свои слова обратно. — Он оглядел стенд и сказал: — Все-таки пару вопросов я вам задам.
И Дэвид принялся расспрашивать Веру о стенде и фирме, которую она здесь представляла. Говорил он деловито, со знанием дела, косых взглядов на высокую Верину грудь себе не позволял, и вскоре Вера расслабилась, стала беседовать с молодым человеком легко и непринужденно, как будто знала его сто лет.
Минут через десять Дэвид Флинт глянул на часы и с явным разочарованием произнес:
— Увы, мне пора идти. А я еще о многом хотел вас расспросить.
— Ничего страшного, зайдите завтра, — сказала Вера. — Выставка ведь еще не закрывается.
— Так-то оно так, — вздохнул Дэвид. — Но дело в том, что завтра утром я улетаю в Лондон. Даже не знаю, что делать.