— Она уехала, — сказала Рита. — В Челябинск. Час назад.
— Почему ты не сказала мне сразу?
— Потому что она не хотела. Сказала, что если ты не поверил ей — не поверишь никогда.
Демид выбежал на улицу. Автобусная остановка — пусто. Только мокрый асфальт и ветер.
Он набирал её номер снова и снова. Абонент недоступен.
Он побежал по дороге в темноту, кричал в пустоту, пока не упал на колени в грязь. Дождь заливал лицо.
— Вернись, — прошептал он. — Пожалуйста. Я всё сделаю. Я изменюсь. Только вернись.
Тишина. Только дождь.
--
Челябинск встретил Ари серым небом и холодным ветром.
Автобус приехал рано утром. Она вышла на вокзал, сжала в руке дешёвый билет и посмотрела на город, который когда-то называла домом. Панельные пятиэтажки. Грязный снег, перемешанный с землёй. Люди с уставшими лицами. Воздух пах углём и выхлопными газами.
Три недели назад ей казалось, что Астрея — это сон. Теперь она поняла — Челябинск реальность.
Она села в маршрутку. Старый ПАЗ с ободранными сиденьями. Смотрела в окно на знакомые улицы. Ничего не изменилось. Только она стала другой.
Выйдя на своей остановке, поднялась на пятый этаж хрущёвки без лифта. Достала ключ с красной ленточкой. Открыла дверь.
Квартира пахла домашним. Борщом. Стиральным порошком.
— Мам, я дома.
На кухне горел свет. Мать сидела за столом в старом халате. Увидела дочь — чашка выпала из рук и разбилась.
— Ариадна? Ты… почему? Что случилось?
— Ничего, мам. Просто устала.
Мать подошла, взяла её лицо в ладони.
— Дочка, у тебя глаза красные. Ты плакала.
— Ветер в дороге.
— Ты врёшь.
— Мам, пожалуйста, не сейчас.
Ари ушла в свою комнату. Закрылась. Прислонилась к двери и сползла на пол.
«Ты дома. В безопасности. Почему же так больно?»
Она подняла голову. Узкая кровать, старый письменный стол, стопка книг. Обои в цветочек — те, что клеили несколько лет назад. Занавески в горошек, сшитые мамой.
Она подошла к столу, открыла дневник на первой странице.
«1 сентября. Я сделала это. Никто не сломает меня».
— Сломали, — прошептала она и захлопнула дневник.
Рухнула на кровать, уставилась в серый потолок с трещинами.
«Всё кончилось. Почему мне не легче? Почему я всё ещё чувствую его запах?»
Она закрыла глаза. Увидела его лицо. Улыбку. Руки.
— Забудь, дура, — прошептала она и уткнулась лицом в подушку.
Подушка пахла ромашкой. Как в Астрее.
— Забудь, — повторила она. Но память не слушалась.
--
Мать заглянула через час.
— Борщ на плите. Поешь.
— Не хочу.
— Ариадна, — мать присела на край кровати. — Что случилось? Расскажи.
— Парень, мам.
— Богатый?
— Он мажор. Наследник империи. Платиновые волосы. Деньги, власть.
— И ты его любишь?
— Не знаю. Кажется, да.
— А он тебя?
— Говорил, что да. Но не поверил мне. Отец предложил деньги, чтобы я ушла. Я не взяла. А кто-то смонтировал видео. Демид увидел и решил, что я продалась.
— Дурак.
— Дурак. Красивый, богатый, но дурак.
Мать погладила её по голове.
— Борщ на плите. Если захочешь — поешь.
--
На второй день Ари включила телефон.
Сообщения от Риты: «Он рвёт и мечет. Сказал, что поедет в Челябинск. Не спит, носит твой свитер. Он умирает без тебя. Напиши ему».
Ари смотрела на экран. Пальцы дрожали.
«Передай ему, чтобы не искал. Я не хочу его видеть»
Отправила. Выключила телефон. И заплакала — не от боли, а от страха, что он послушается. И не приедет. И она останется одна.
--
Демид не спал четвёртую ночь.
Сидел в своей комнате, смотрел в окно. В углу лежал её свитер. Пахло ромашкой. Он зарыл лицо в свитер и заплакал — впервые за много лет.
Телефон завибрировал. Рита прислала адрес: «Челябинск, Гагарина, 15, 5. Не опоздай».
— Я еду, — сказал он пустой комнате.
--
Челябинск. Девятьсот километров. Десять часов.
Он ехал по трассе, дождь усилился, дворники едва справлялись.
Утром въехал в город. Нашёл улицу Гагарина. Старая пятиэтажка с ободранным фасадом. Замок сломан, лифта нет.
Пятый этаж. Дверь с табличкой «Громова».
Постучал.
— Кто там?
— Демид Ветров. Я друг Ари. Можно её увидеть?
Дверь приоткрылась. Женщина в халате — те же веснушки, те же глаза.
— Она не хочет вас видеть.
— Я приехал за девятьсот километров. Пожалуйста.
Женщина вздохнула.
— Она в своей комнате.
Он зашёл. Маленькая чистая квартира, пахло борщом. Постучал в дверь.
— Войдите, мам.