— Один шанс, — сказала она наконец. — Последний.
Она не уточнила, что это не только для него, но и для себя. Для своей веры в людей. В любовь. В то, что мажоры могут меняться. В глубине дуги она боялась, что ошибается снова. Но молчала.
— Согласен.
— Если ты снова сорвёшься — я уйду. Навсегда. Даже не ищи.
— Не сорвусь.
Она встала. Подошла к окну. Посмотрела на серое челябинское небо.
— Завтра едем, — сказала она. — Но ты за рулём. Я не хочу сидеть за рулём, у меня голова болит.
Он улыбнулся.
— Договорились.
--
Перед отъездом мать задержала Ари в прихожей.
— Дочка, — тихо сказала она, поправляя воротник её куртки. — Я вижу, как ты на него смотришь. Но не растворяйся в нём. Ты — не «девушка мажора». Ты — Ариадна Громова. С характером. С мозгами. С гордостью. Не теряй себя.
— Мам…
— Молчи. — Мать обняла её. — Просто помни: ты можешь всё сама. А он — пусть будет рядом. Но не вместо тебя.
Ари кивнула, сглатывая ком в горле.
Мать повернулась к Демиду и строго посмотрела.
— Не обижай её.
— Не обижу.
— Смотри у меня.
Она закрыла дверь. Ари выдохнула.
— Поехали.
--
Они выехали на рассвете.
Ари сидела на пассажирском сиденье, смотрела в окно, молчала. Демид вёл машину, не отвлекал её. За окнами проплывали поля, деревья, маленькие деревни.
— Я боюсь, — призналась она через час.
— Чего?
— Что всё повторится.
— Не повторится.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. — Он взял её за руку. — Потому что больше никогда в жизни я не хочу видеть, как ты уходишь от меня. С чемоданом. Ночью. На пустую остановку.
Ари сжала его пальцы. Молчала. Внутри неё боролись две мысли: одна — верить, другая — не верить. Она отгоняла вторую, но та возвращалась.
«А если он снова сорвётся? Если снова накричит, разобьёт что-нибудь, не поверит?»
Она тряхнула головой, прогоняя страх.
— Квиты? — спросила она.
— Квиты.
— Если ещё раз…
— Не будет.
— Если ещё раз, я уеду и не вернусь. Найду место, где тебя нет, и буду там жить.
— Не найдёшь.
— Почему?
— Потому что я везде буду. Где бы ты ни была — я приду.
— Ты самоуверенный, Ветров.
— Демид.
— Демид, ты самоуверенный.
— А ты моя. И это главное.
Она улыбнулась. В первый раз за долгое время.
--
Академия встретила их привычным шумом и запахом денег.
Ари вышла из машины, посмотрела на мраморные колонны, на золотой герб. Её руки дрожали. Не от холода — от страха.
— Боишься? — спросил Демид, вставая рядом.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Она посмотрела на него. — Боюсь. Боюсь, что меня ненавидят. Боюсь, что надо мной смеются. Боюсь, что я не справлюсь.
— Ты справишься. — Он взял её за руку. — Я рядом.
Она сжала его ладонь. Студенты смотрели. Кто-то шептался. Но Ари не опускала глаз. Шла прямо, рядом с ним.
В коридоре их встретила Ксения — с подружками, с идеальной укладкой, с улыбкой, полной яда.
— Вернулась? А я думала, ты навсегда уехала в свой Челябинск.
— Не дождалась.
— Иди отсюда, Ксения, — сказал Демид.
— Что?
— Иди, пока я не сказал что-то, о чём пожалею.
Ксения посмотрела на него, потом на Ари, хотела ответить, но передумала. Развернулась и ушла.
— Ты стал жёстче, — заметила Ари.
— Нет. Я стал злее. К ней — особенно. Это она отправила фото отцу.
— Я знаю.
— И видео с монтажом — тоже она.
— Откуда?
— Лёха узнал. У неё есть знакомый в редакции.
Ари сжала кулаки.
— Она психопатка.
— Теперь ты поняла.
— Я убью её, — сказала Ари спокойно.
— Позже. — Демид взял её за руку. — Сначала лекция.
--
После лекции их ждал сюрприз.
В коридоре стоял Владислав Ветров — дорогой костюм, золотые часы, ледяные глаза. Не один — с ректором.
— Сын, — сказал он. — Нам нужно поговорить.
— Не сейчас, пап.
— Сейчас.
Демид вздохнул. Посмотрел на Ари.
— Подожди меня.
— Нет. — Она шагнула вперёд. — Если разговор обо мне, я остаюсь.
— Громова, — ректор покачал головой. — Это семейное дело.
— Я часть семьи, — сказала Ари.
Тишина. Демид посмотрел на неё с удивлением. Отец — с ненавистью. Ректор — со страхом.
— Ты не часть, — отрезал Владислав. — Ты никто.
— Я та, кто разорвал ваш конверт. Я та, кто уехал, когда ваш сын не поверил. Я та, кто вернулась с ним. Я — Ариадна Громова. Из Челябинска. Грантница. Девушка вашего сына. И я не боюсь вас.
Владислав молчал.
— Пап, — сказал Демид. — Я люблю тебя. Но если ты тронешь её — я уйду из семьи. Из академии. И ты меня больше не увидишь.