— Не использует.
— Ты слишком доверчива, — Рита покачала головой. — Я не хочу, чтобы ты страдала.
— А я не хочу, чтобы ты указывала мне, что делать, — отрезала Ари. — Это моя жизнь. Моё тело. Мой выбор.
Рита обиженно поджала губы. Юля тихо сказала:
— Она права, Рит. Ари взрослая. Она сама решит.
— И если он сделает ей больно, мы будем подтирать ей слёзы, — буркнула Рита.
— Не будете, — твёрдо сказала Ари. — Я справлюсь сама.
— Было больно? — спросила Юля.
Ари кивнула.
— Сначала. Я плакала.
— А он? — Рита подала голос.
— Был нежным. Останавливался, спрашивал, боялся сделать больно.
— А потом? — не унималась Рита.
— Потом стало легче. Даже хорошо.
Юля присвистнула. Рита усмехнулась.
— Он говорил, что любит тебя? — спросила Юля.
— Да.
— И ты веришь?
— Не знаю. Но хочу верить.
Рита вздохнула, подошла, обняла её. Юля тоже подошла, погладила по плечу.
— Тогда верь, — сказала Юля. — А если он тебя обидит — мы ему яйца оторвём. У нас две пары рук.
Ари усмехнулась сквозь слёзы.
— Девчонки, можно вас попросить?
— Валяй, — Рита села рядом.
— Не рассказывайте никому, что я была у него. Пожалуйста.
Рита и Юля переглянулись.
— Конечно, — сказала Рита. — Мы не болтушки.
— Никто не узнает, — добавила Юля.
Ари кивнула.
— Спасибо.
— Не за что.
--
После завтрака Ари пошла на лекцию. Демид ждал у входа. Взял её за руку, не спрашивая.
— Не надо, — тихо сказала она. — Люди смотрят.
— Пусть смотрят.
— Демид…
— Я не отпущу.
Она вздохнула, но руку не вырвала.
--
Лекция по философии.
Ари сидела на последнем ряду, стараясь быть незаметной. Демид — рядом, положив руку на спинку её стула, но не касаясь.
Профессор рассказывал о платоновской пещере. О тенях на стенах, о людях, которые видят только отражения и думают, что это и есть реальность.
— Мы все живём в пещере, — говорил профессор. — Выход — это больно. Свет слепит. Но только так можно увидеть правду.
Ари слушала краем уха. Думала о своём. О нём. О них.
— Громова, — позвал профессор. — Что вы думаете о платоновской пещере?
Ари подняла голову.
Встала, поправила юбку. Вчерашняя ночь отдавалась в теле тупой болью, но она заставила себя идти ровно.
— Я… я не знаю, — ответила она.
Профессор поджал губы.
— Два. Неудовлетворительно. В следующий раз готовьтесь.
Ари опустила голову. Демид напрягся, хотел встать, что-то сказать.
Из аудитории раздался голос — громкий, насмешливый, чтобы слышали все.
— Громова, ты бы лучше не философию учила, а клиентов не теряла. Мажор-то не обидит?
Кто-то захихикал. Голос принадлежал парню с первого курса — Шувалов, один из свиты Ксении.
— Слышали, она у Ветрова ночевала? — подхватила девичья смешинка. — Говорят, он ей за ночь платит.
— Сколько берёшь, Громова? Может, я тоже хочу?
Аудитория зашепталась, засмеялась. Ари сидела прямая, не оборачиваясь. Щёки горели, но она не опустила голову.
Демид напрягся, хотел встать, что-то сказать, разобраться с ними. Ари накрыла его руку своей.
— Не надо, — прошептала она.
— Ари…
— Не надо. Сиди.
Он промолчал. Но в его глазах зажёгся холодный, опасный огонь.
Профессор продолжал лекцию, не обращая внимания на голоса в аудитории. Демид сжал кулак под партой, но промолчал.
--
После лекции в коридоре.
Ксения стояла у входа с подружками. Идеальная укладка, дорогая сумка, улыбка, полная яда.
— Громова, — окликнула она громко, чтобы слышали все. — Слышала, ты ночевала у мажора. Как прошло? Он тебя уже выгнал?
Ари замедлила шаг, но не остановилась.
— Не обращай внимания, — прошептал Демид.
— Не могу.
Ари повернулась к Ксении. Подошла. Спокойно.
— Ксения, тебе не надоело?
— Что?
— Позориться.
Ксения открыла рот, хотела ответить, но в её руке вдруг оказался стакан с соком. Сок выплеснулся — случайно или нарочно — прямо на белую блузку Ари. Оранжевая жидкость растеклась по груди, по животу, закапала на юбку.
— Ой, — Ксения улыбнулась. — Извини, нечаянно.
— Ты…
— Я — нечаянно, — повторила Ксения. — А ты — нищенка, которая бегает по ночам к мажорам. Стирку сама будешь делать или он тебе новую купит?
Подружки засмеялись. Студенты зашептались.
Ари чувствовала на себе десятки взглядов. Блузка промокла насквозь, прилипла к телу, обрисовала каждый сантиметр. Ей хотелось провалиться сквозь землю.